Максин размышляла о том, что ей рассказывал о себе Брукнер. Он не был женат, невесты или постоянной любовницы на родине у него не имелось. По окончании войны он собирался завершить свое медицинское образование, но не проявлял заинтересованности в том, чтобы остепениться. Хотел много путешествовать. Германию он успел исколесить на мотоцикле, который предпочитал автомобилю. Ему нравилось читать и ходить в театр, но больше всего он любил оперное искусство. Словом, человек он был образованный и культурный. Если бы Брукнер не был врагом, он бы ей очень даже понравился. Да он и так ей нравится, если начистоту, только приходилось постоянно напоминать себе, что рядом с ней сидит жестокий и беспощадный офицер СС.
Но ведь у каждого человека есть различные, может быть, даже противоречивые свойства. У нее самой они точно имеются. Когда ее мать, Луиза, стала приставать к ней, убеждая ее поскорее выйти замуж за лавочника, девушка всегда с вызовом отвечала ей: «Нет. Я хочу оставаться собой». А когда ее просили объяснить, что именно означает «собой», она сбивалась и путалась. На самом деле она жаждала жизни открытой и свободной, чтобы можно было больше узнать о себе самой, максимально полно раскрыть в этом мире свои достоинства, расцвести, а не просто влачить существование, как ее мать. И сейчас Максин все это для себя открывала. Она открыла в себе мужество и бесстрашие, но пришла к выводу, что мужество действительно чего-то стоит лишь перед лицом страха. Если оно дается легко, то это вовсе не мужество. Мужество – это способность делать выбор.
– А давайте пообедаем вместе, – вдруг предложил майор. – Я знаю одно тихое, скромное местечко, где нам никто не помешает. Вы сможете потом добраться до дома вашей подруги?
Максин заулыбалась:
– Конечно, это так мило с вашей стороны. Я не ожидала, что вы меня не только подвезете, но и накормите.
– Или же, если хотите, как только мы будем на месте, я велю шоферу отвезти вас прямо к дому вашей подруги.
– Нет-нет, все отлично. Я очень проголодалась.
В ответ немец тепло улыбнулся ей.
Они подъехали к великолепной шестиэтажной гостинице «Эксельсиор», расположенной на северном берегу реки Арно; ее окна выходили прямо на Пьяцца Оньиссанти, но назвать ее тихим местечком было бы большим преувеличением. Площадь перед гостиницей оказалась полна немецкими военными грузовиками, то и дело рядом останавливались и легковые автомобили. Немец попросил ее минутку подождать, а сам вошел в здание. Очевидно было, что отель реквизирован, но даже при этом, когда девушка бросила взгляд сквозь витрину, чтобы поискать внутри Брукнера, ее ошеломил великолепный вестибюль с мраморными колоннами, заполненный немецкими и итальянскими офицерами, причем между ними не было видно ни одной женщины.
После обеда она отправилась искать адрес, который сообщил ей Марко, Пьяцца д’Азельо, 12, где она должна была встретиться с чиновником Герхарда Вольфа и узнать, где найти партизанского вожака Баллерини. Площадь представляла собой красивый сад в регулярном стиле, в духе тех площадей, недолгие прогулки по которым она успела полюбить в Лондоне. Здесь росли кусты черемухи и платаны, между которыми были разбиты клумбы; во все стороны разбегались дорожки, а дома, окружающие площадь, мало походили на средневековые, – скорее всего, их построили уже в восемнадцатом и девятнадцатом веках.
На стук ей открыла женщина средних лет, с крючковатым носом и крашенными в черный цвет волосами и, когда Максин произнесла пароль, провела девушку в заднюю комнату, где ее встретил опрятно одетый молодой человек в очках, который взволнованно расхаживал взад-вперед и выглядел встревоженным. Молодой человек протянул ей руку.
– Антонио, – представился он.
– Это была ваша мать? – спросила Максин.
Антонио отрицательно покачал головой.
– Я здесь не живу, – сказал он.
– Вы партизаны?
Он кивнул.
В этот момент в комнату вошел еще один человек. Одет он был плохо, выглядел изможденным и голодным, и по непроницаемому выражению его худого лица Максин догадалась, что перед ней флорентийский партизан. Он представился, сказав, что его зовут Стефано.
Девушка рассказала, кто она такая, а Антонио сообщил, что он работает мелким чиновником в офисе немецкого консула и что у него есть следующая информация. Через два дня с Вольфом должны встретиться два немецких офицера. Он слышал, что одним из них будет Кессельринг, и теперь он, Антонио, собирается подслушать, о чем пойдет речь. Глядя на Антонио, Максин засомневалась, что этот человек на такое способен, что его не раскроют, но другого варианта у них все равно не было, поэтому приходилось надеяться, что у Антонио все пройдет гладко.
– Надо же, сам Кессельринг, – заметила она и даже присвистнула.
Кессельринг занимал должность командующего всеми германскими вооруженными силами в Италии.
– А какова цель этой встречи? – спросила она.
На этот раз заговорил Стефано:
