Особых сомнений кандидатура не вызывала, Папу Карло ученики уважали. Андрей вспомнил, как тот пришёл в школу и сразу поразил всех своим экстравагантным поведением и искренним интересом к преподаваемому предмету, что выгодно его отличало от многих прочих наставников. Седовласый прихрамывающий немолодой мужчина, он походил не только на Папу Карло, но и на безумного учёного (а они всегда в той или иной степени безумны!) из фильма «Назад в будущее», и на первом же уроке огорошил своих подопечных обещанием: «Я буду предлагать вам «пятёрки», но вы сами будете от них отказываться», имея в виду честную проверку знаний. Вызывая ученика или ученицу к доске, он неизменно говорил: «К барьеру!» А ещё демонстрировал массу интересных опытов, например, показывал действие рукотворных молний, вращая колесо со множеством лопастей, которые при движении заряжали пластину, затем через штыри заряд передавался на металлические шарики. Происходил разряд, воздух наполнялся треском и запахом озона, между шариками проскакивали искры, а помещённый между ними лист бумаги прошивали тонкие, как от острия иглы, отверстия. Папа Карло творил, Папа Карло увлекался, Папа Карло священнодействовал! Всё это побудило поначалу среди учеников дикую любовь к физике и её преподавателю.
Кроме того, Горелов преподавал астрономию, с помощью своих подопечных устроил в школе миниатюрный планетарий, проводил среди десятиклассников «Астрономические вечера», некое подобие КВН, когда команды параллельных классов представляли собой два экипажа с двух различных планет. Иногда по вечерам он выносил во двор школы телескоп-рефлектор и позволял ребятам взглянуть на звёздное небо вооружённым глазом. Андрей с замирающим сердцем наблюдал горные цепи и кратеры на сияющей лунной поверхности, галилеевы спутники Юпитера, россыпь звёзд Млечного Пути. Правда, как-то наведя телескоп на яркую звезду над горизонтом, Папа Карло не смог её идентифицировать. Он утверждал, что это Сатурн с его знаменитым кольцом. Андрей же был уверен, что это всего-навсего серп Венеры. И оказался прав, ведь уже в седьмом классе был докой в области астрономии, проштудировал массу книг и даже сконструировал с отцом самодельный телескоп по формулам и чертежам из журнала «Наука и жизнь». На него пошёл рулон миллиметровки, две пары линз для окуляра и объектива, чёрная матовая бумага для внутренней поверхности трубы и диафрагм. Конечно, самодельный оптический прибор не шёл ни в какое сравнение с тем же школьным телескопом, но всё же позволял разглядеть кратеры на Луне.
— Так, значит, решено. Завтра после уроков идём к Папе Карло на аудиенцию. Думаю, он нас поймёт и поддержит, — подвёл итог обсуждения Юрка.
Топ-топ. Буль-буль. Кап-кап. Шлёп-шлёп. Отпрыск Того, кто сидит в пруду, плоть от плоти его и кровь от крови его, или что у него там вместо крови, шел по лесной дороге. Он родился в 7 часов 32 минуты утра: спокойная водная гладь вздыбилась, пошла даже не волнами, а какими-то пузырями и водоворотами — и на прибрежный песок выкатился бесформенный студенистый сгусток, вскоре принявший вид человека среднего роста в костюме химической защиты и противогазе. Правда, не было стороннего наблюдателя, который бы зафиксировал это историческое событие — не так часто Тот разрождался своими созданиями-Водяными. Только плакучие ивы так же безучастно склоняли ветви к заражённой воде. Разве что все живое от мала до велика — всякие там жучки-паучки-муравьишки — и случившийся неподалёку ошалевший заяц — спешили подобру-поздорову от неведомого существа, словно чувствовали исходящие от него потоки чуждой энергии. А всё чуждое в животном мире изначально воспринимается как потенциально опасное. Всякая тварь это понимает на уровне инстинктов, и лишь не в меру любопытный человек постоянно лезет на рожон, набивает шишки на своей пытливой головушке. Чем и отличается от остальных животных.
Водяной чинно вышагивал по лесной дороге по направлению Серпейска-13, и в этот ранний час был замечен только припозднившимся на смену офицером. Офицер после бурных возлияний предыдущего вечера пребывал в сумеречном состоянии и посчитал внезапное появление из тумана призрачной фигуры симптомом подступающей белой горячки, а посему плюнул три раза через левое плечо, украдкой перекрестился и почел за благо никому не сообщать о неожиданной встрече.
Видел Водяного и дежурный по контрольно-пропускному пункту N1 сержант Веретенников. Он только что бдительно проверил пропуска у прибывших утренним автобусным рейсом из райцентра и, поставив турникет на стопор, расслабленно развалился на табурете, развлекаясь пусканием колец из табачного дыма. Только что одно из наиболее удачных колец — ну, настоящее произведение искусства! — вращаясь, взмыло к потолку, и Веретенников пустил сквозь него сизую струю дыма.
— Ай да Веретенников! Ай да сукин сын! — радостно воскликнул он, перефразируя классика. Впрочем, это была единственная цитата из сего достопочтенного представителя российской словесности, которую он твердо помнил.
