— Заедем к военным, — учитель кивнул в сторону куполов радаров, показавшихся из-за холма, — и обратно в церковь.
Правда, оптимизма в его словах значительно поубавилось, и он медленно, но верно приходил к выводу, что в нынешней ситуации приходится рассчитывать только на самого себя. И на своих верных учеников.
— А здорово вы их! — подал голос со своего места восторженный Метис. — Как вам это удалось?
— Сам не знаю, — пожал плечами Горелов, переводя изумлённый взгляд с посоха на свои руки и обратно. — Ещё один феномен, еще одна загадка Сферы…
Машина поднялась и спустилась с холма, преодолела километра полтора по целине и остановилась у металлических ворот с красными звездами на каждой из створок.
Старший лейтенант Иван Нестеров окончил Варнавское среднее училище войск ПВО еще до начала перестройки. Потом было распределение в Подмосковье, в войсковую часть, выполняющую боевую задачу по поддержанию «ядерного щита» столицы и базирующуюся в окрестностях Серпейска-13. Это обстоятельство весьма порадовало и самого Ивана, и его мать, воспитавшую его в одиночестве. Распределение в Серпейск-13 означало постоянное место службы без нескончаемых переездов по стране, гарантировало от попадания в Афган и другие «горячие» точки. А причина была одна: подобная система противоракетной обороны являлась единственной в Союзе, и именно для работы на ней и готовили выпускников Варнавского училища.
Конечно, Иван совсем иначе представлял свое жизненное поприще, он мечтал о поступлении на философский факультет университета, в школе был способным учеником и помимо этого усиленно занимался самообразованием: той же философией, историей, литературой, иностранными языками. Но судьба распорядилась иначе, чему в немалой степени способствовало сложное материальное положение в семье, а военная служба давала определенные льготы и преимущества. Таким образом, Нестеров был, как и многие его сослуживцы, человеком в армии довольно случайным, но, тем не менее, зарекомендовал себя офицером старательным, хорошо знающим технику, и находился на добром счету у начальства.
Что еще добавить к портрету этого героя нашего времени? Со своей женой Ириной он познакомился на свадьбе сослуживца в Серпейске, воспитывал двоих сыновей трех и шести лет, помыкался по финским домикам, коммуналкам, наконец, получил собственную двухкомнатную квартиру в пятиэтажке на улице Гагарина, словом, полной ложкой хлебнул прелестей офицерской службы. Но ни самообразования, ни мечты юности не оставил, хотя с каждым годом она становилась все менее осуществимой.
Служба шла ни шатко, ни валко, вот уже несколько лет Иван работал оперативным дежурным станции слежения в районе Рыжова, оснащенной современными локаторами и вычислительной аппаратурой, позволяющей засечь появление ракет потенциального противника еще на подлете к рубежам страны.
Последние несколько месяцев их войсковую часть лихорадило. Темой пересудов среди молодых офицеров стала череда громких отставок среди командования, последовавшая за чрезвычайным происшествием на Рыжовских прудах. Разумеется, в подробности их не посвящали, тут чувствовалась чугунная длань особого отдела, так что вполне понятное любопытство служивых питалось неясными слухами, туманными намеками и собственными умозаключениями. Район прудов оцепили, и теперь Ивану приходилось добираться до места службы кружным путем, тратя на это лишние полчаса. Зато он получил возможность, забравшись на внутреннюю галерею купола и вооружившись биноклем, наблюдать за суетой вокруг места происшествия. Ходили по периметру и сменялись часовые, то и дело подъезжали и отъезжали военные машины с московскими номерами, среди пассажиров которых часто встречались весьма высокие чины. На станции тоже были предприняты повышенные меры безопасности. К обычному наряду, включающему в себя шесть солдат-техников, был придан круглосуточный караул — три смены по два человека во главе с прапорщиком. В тот злосчастный день, когда на Рыжово опустилась фиолетовая Сфера, дежурить на станции довелось именно Ивану Нестерову.
За воротами станции разразилась настоящая буря, доселе невиданная в средних широтах. Тяжелые черные тучи нависли траурным пологом. Сверкали фиолетовые зарницы и, как грешники в аду, завывал пронзительный ветер. Хлопнула дверь караулки, и два до смерти перепуганных солдатика с побледневшими и искаженными лицами ввалились в помещение.
Начальник караула прапорщик Черноусов на мгновение потерял дар речи, только шлепал толстыми губами, словно выброшенная на берег рыба, и смотрел рыбьими же выпученными глазами на злостных нарушителей Устава гарнизонной и караульной службы.
— Эт-та што за новости? — выдавил он из себя, багровея лицом. — Ну-ка марш обратно на пост! Да я вас на губе сгною! Из нарядов вылезать не будете!
— Товарищ прапорщик… ик… товарищ прапорщик… — залепетал первым пришедший в себя младший сержант Стеклов. — Наряд покинул пост… в связи со стихийным бедствием!
— Это с каким таким еще стихийным бедствием?! Что ты мне зубы заговариваешь?!
