— А какой следующий этап? — спрашиваю я у Меркури, поворачиваясь к ней, но она уже идет к выходу из спальни. Я понятия не имею, хватило ли Габриэлю времени, чтобы впустить других. Надо задержать Меркури, но я не знаю, как сделать это так, чтобы она ничего не заподозрила.
— Может, я должен что-нибудь сделать? Принести воды или…
Меркури отвечает мне вполоборота:
— Я же сказала…
Ее прерывает чей-то крик. Голос похож на Перс, но Габриэль не станет кричать. Слов я не понимаю, но у меня сразу возникает дурное предчувствие.
Меркури выходит из спальни; она скорее раздражена, чем разгневана. Я иду к двери, планируя выйти за ней следом. Меркури отбрасывает тяжелую портьеру и останавливается в холле, спиной ко мне. Сквозь щель в занавеси я вижу часть большого холла и снова слышу Перс. Теперь она бежит к Меркури. Это настоящая Перс, на ней другое платье, не такое, как на Габриэле. Тут она видит меня и начинает вопить еще сильнее и показывать пальцем. Я не понимаю, что именно она говорит, но догадываюсь.
Меркури, ни слова не говоря, оборачивается ко мне, и я едва успеваю нырнуть обратно в комнату, как мимо меня пролетает молния. Я рискую еще раз высунуть нос в коридор и вижу, как падает на место занавес. Меркури осталась в холле. Удар грома сотрясает бункер, стены коридора шатаются так, будто вот-вот рухнут.
Я бегу к занавесу и слышу пистолетный выстрел, потом грохот, еще и еще, пока эхо одного удара не сливается со всеми последующими и стены во всем бункере не начинают ходить ходуном. В коридоре теперь завывает ураган, и я буквально сражаюсь с занавесом, а когда мне все же удается выглянуть в холл, я вижу Ван лицом к лицу с Меркури.
Несбит в другом конце зала, его пистолет направлен на Перс, которая навзничь лежит на полу, разбросав руки, а на лбу у нее аккуратная круглая дырочка. На миг я застываю от ужаса, но понимаю, что это не Габриэль, а настоящая Перс — в другой одежде.
Несбит оборачивается и наставляет пистолет на Меркури, но ветер усиливается так, что он уже не может прицелиться. И сам с трудом держится на ногах.
Я замечаю Габриэля, он уже в своем истинном виде. Он стоит на коленях в углу комнаты, в руке у него пистолет, но он тоже не может прицелиться как следует. Он стреляет и промахивается.
Меркури поднимает руки и крутит ими над головой, и ветер становится таким яростным, что отдельные предметы — книги, занавеси, бумаги — подлетают и кружат по комнате, словно подхваченные торнадо. Даже тяжеленные деревянные стулья начинают скользить по полу, словно в странном круговом танце, а меня ветер заталкивает обратно в коридор.
Меркури стоит в центре торнадо, завывая от ярости. Из нее выскакивает молния, она удлиняется и крепчает. Ван взвизгивает, и только тогда молния исчезает. Несбит стреляет снова, но он не может причинить вреда Меркури. Она убьет нас всех.
Занавес, прикрывающий выход в холл, хлещет меня по лицу, и я отступаю. Я хочу, чтобы появился зверь. Я хочу быть им, пусть даже в последний раз. И я чувствую в крови звериный адреналин и радуюсь ему.
Я внутри него. Внутри зверя. Но теперь все по-другому: теперь у нас обоих одна цель.
