В тот вечер после нашего возвращения все собираются за столом. Все прошло нормально. Мы проверили два прохода. Тот, что в маленькой комнате с ковром, ведет в Германию, к местечку километрах в ста пятидесяти от Базеля, если верить дорожным знакам. Проход в спальне Меркури ведет к испанским горам. Мы были там, дошли до ближайшей деревушки и вернулись, а потом нашли ее на карте. Оттуда до дома Пайлот пара часов пути.
Встреча с Белыми повстанцами назначена на завтрашнее утро. Ван хочет, чтобы с ней пошли я и Несбит, но я не хочу идти без Габриэля, да и оставлять Анну-Лизу одну я тоже не хочу.
— Мы все в альянсе. Значит, все и пойдем, — говорю я.
Несбит, Габриэль и я в центре Базеля. Еще накануне вечером мы, вместе с Анной-Лизой и Ван, попали в его окрестности через проход. Несбит раздобыл машину и привез нас на городскую окраину. Теперь в ней едут Ван и Анна-Лиза. Мы разведчики, идем пешком, высматриваем Охотников.
Базель — молодежный город на границе Германии, Франции и Швейцарии, но кое-где слышна и английская речь. На улицах полно туристов, семей с детьми и просто людей, идущих, видимо, на работу. Несбит, Габриэль и я стараемся слиться с толпой, хотя мы мало похожи на туристов, еще меньше на семью, но можем, наверное, сойти за тех, кто идет на работу. Несбит знает дорогу к месту встречи, которое называется «Die Rote Kürbisflasche» — «Красная тыква» — и ведет нас туда обходным путем.
Несбит говорит, что «Красная тыква» — это бар в самой старой части города. Мы пересекаем широкую быструю реку и долго петляем по холму, на котором расположен старый центр. Охотников нигде не видно. Мы не торопимся, медленно поднимаясь по серпантину улиц, причем мостовая под нашими ногами становится уже и старее буквально с каждым шагом. Людей навстречу попадается все меньше, и так до самого проулка, где нет совсем никого: только кошка идет по тротуару да какая-то старуха моет окно. Но мы не сворачиваем в него, а уходим и возвращаемся через полчаса. Старуха исчезла, кошка тоже. Охотников не видно.
Посреди проулка деревянная дверь, а над ней, прямо над тротуаром, раскачивается не вывеска, а настоящая железная тыква, скорее рыжая от ржавчины, чем красная. Мы пришли.
Дубовая дверь почернела от старости. Несбит толкает ее и заходит внутрь. Габриэль следует за ним и поднимает руку, показывая, что надо идти медленно и ступать осторожно. Четыре широкие ступени уводят нас влево и вниз, к занавесу из тяжелой тускло-красной материи на черных металлических кольцах.
Мы проходим сквозь него и оказываемся в узкой комнате с низким потолком: вдоль одной стены тянется барная стойка, вдоль другой выстроились деревянные столы с красными свечами на них и стулья с красными мягкими сиденьями. За стойкой мужчина средних лет, загорелый, с ежиком белых волос и очень яркими синими глазами, в которых мелькают черные крапинки. Черный Колдун.
Несбит здоровается и представляет нас. Бармена зовут Гас. Он не пожимает мне руку, как Габриэлю, а говорит с сильным немецким акцентом:
— Половина на половину, значит?
Несбит смеется.
— Это ты правильно сказал: наполовину человек, наполовину зверь.
Габриэль говорит:
— И обе половины бешеные, — хотя понять не могу, с чего бы, особенно когда рядом Несбит.
— Кто-нибудь уже здесь? — спрашивает Несбит Гаса.
— Селия и полукровка пришли. Еще двое Белых будут с минуты на минуту.
Значит, Селию не поймали после того раза в Барселоне.
Я иду в конец комнаты проверить. Там есть небольшой отдельный кабинет, и он занят. Я жду, что увижу там Селию, но она отсутствует. Зато там сидит девушка. Увидев меня, она встает и улыбается.
— Рада тебя видеть, Иван, — говорит она. Ты все такой же грязнуля.
Я подхожу и обнимаю ее.
— Никита. — Это правда она, моя подружка из Лондона. Я долго не выпускаю ее. Она такая маленькая и хрупкая, я гляжу ей в лицо и вижу все те же изумительные сине-зеленые глаза полукровки.
— Как я рад видеть тебя, Эллен, — говорю я.
Имя Никита подходит ей лучше. Так она назвалась, когда мы повстречались впервые, и я сказал, что меня зовут Иван. Но, как бы она себя ни называла, я доверяю ей безгранично. И обнимаю ее опять.
Она улыбается.
— Ты испортишь свою репутацию. Ты ведь должен быть злым и угрюмым.
Несбит выглядывает из-за моего плеча и говорит:
— Не волнуйся, дитя мое, он может измениться меньше чем за минуту.
Но я не меняюсь. У меня действительно отличное настроение, и я страшно рад видеть Эллен.
Я представляю ее Несбиту и Габриэлю, и, пока она объясняет им, кто она такая, я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь угадать, есть ли у нее какие-нибудь вести, плохие новости из мира Белых Ведьм.
Она говорит мне:
— Знаю, ты тревожишься об Арране, но у него все хорошо. Он оставил Лондон и едет во Францию. Я поеду его встречать прямо отсюда, когда все кончится.
— Он тоже с повстанцами?
