— Нет… Мы. — И она делает рукой жест, охватывающий ее саму, Несбита, Габриэля и меня. — Спешу добавить, что нам пришлось сделать это в целях самозащиты, и вот какой подарочек она оставила мне на память. — И она поворачивает голову правой щекой вперед, показывая всем свой ожог. — Но даже будь Меркури сейчас жива, я не могу представить ее в альянсе с кем бы то ни было. Она не нашла бы в этом никакой выгоды для себя… и никакой чести. Это мне понятно. Есть другие Черные Ведьмы не слабее Меркури: Линден, Делл, Зуав… но и они придерживаются того же образа мыслей. Никто из сильнейших Черных Ведьм не готов пожертвовать всем ради того, чтобы воевать на нашей стороне, кроме одного человека. К счастью, он и есть самый сильный из всех. — И она поворачивается ко мне, а я почему-то сразу понимаю, что знал об этом заранее, что к этому все и шло.
— Маркус? — спрашиваю я.
— Если он будет с нами, появится шанс, что и другие тоже придут, — говорит Ван.
Гас фыркает.
— Если он придет, другие нам будут не нужны.
— Так я поэтому здесь, вы потому хотели, чтобы я вступил в альянс: чтобы как-нибудь привести сюда Маркуса?
— Нет. Ты нужен нам потому, что ты отличный боец, — говорит Селия. — А Маркус мне не нужен. У него будет слишком много проблем с Белыми.
— В том числе с тобой, Селия? — спрашивает Ван.
Она не отвечает, но задумывается.
— Натан смог забыть о прошлом и согласился сотрудничать с тобой. И мы все должны поступить так же, если хотим двигаться вперед, — говорит Ван.
Селия молчит.
Я говорю:
— Не могу представить, чтобы он согласился.
— Но ты не откажешься, если мы попросим тебя попробовать его уговорить? — спрашивает Ван.
— Ну… — Я не знаю.
— Нет. Мы так не договаривались. — Селия обводит взглядом сидящих за столом. — Маркус опасен. Он убил слишком много Белых Ведьм. Повстанцы этого не потерпят.
— Они не потерпят поражения, — говорит Ван. — Маркус один способен принести альянсу победу. Да, он убил много Белых, но и Черных он тоже убил достаточно. Но, что важнее всего, он убил много Охотников. И это знают все. Так что, хоть Белые повстанцы его и не любят, но он им необходим, потому что им необходима победа, ведь в случае поражения Сол их не пощадит. А Маркус способен победить.
Селия отвечает:
— Я могу организовать нашу армию и без него. Мы справимся. На это уйдет время, но…
— Ты же сама всего минуту назад говорила, что нам надо нападать уже сейчас. И я с тобой согласна: если мы не остановим Джессику сейчас, потом будет только труднее. Сколько у тебя людей, которые способны драться уже сейчас, Селия?
— В альянсе около сотни человек. Наиболее способных я тренирую…
— Сколько человек ты можешь послать против Охотников сегодня?
Селия выпячивает губу и смотрит на меня.
— Сегодня? Очень немного.
— Насколько немного?
— Включая меня, Натана и Габриэля… девять человек.
Гас качает головой:
— Обучение идет хорошо; просто они не могут драться прямо сейчас. Те, что помоложе и у кого есть определенные Дары, через месяц-другой станут отличными солдатами…
— У нас не будет ни месяца, ни другого, если армия Охотников продолжит расти, — говорит Ван. — И раз уж мы задались целью создать новый порядок, новое общество, то нам надо простить друг другу все прошлые грехи и вместе двигаться дальше.
— Но…
— Нет, Селия. Шанс надо дать всем, в том числе и Маркусу. Если он станет нарушать наши общие правила, это уже другое дело, но прошлые грехи должны быть прощены и забыты.
Грейс говорит:
— Это ни к чему не приведет. Надо голосовать. Здесь есть представители всех сторон — участниц альянса: Черные, Белые, полукровки и полукоды. Несбит голосует за получерных, Эллен за полубелых. Селия за Белых, Ван за Черных.
— Кто за? — спрашивает Ван.
Поднимаются руки. Все, кроме Селии и меня, голосуют за то, чтобы пригласить в альянс Маркуса.
— Итак, тремя голосами против двух предложение принято, — говорит Грейс. И смотрит на меня: — Натан, а почему ты проголосовал против?
Но я не знаю другого ответа, кроме того, что мой отец едва ли придется ко двору людям, которые голосуют. Я вспоминаю рассказ Вольфганга о том, как он убил его друга, и у меня возникает плохое предчувствие: слишком он дикий. Но вслух я этого не говорю, а отвечаю так:
— Пустая трата времени. Все равно мы не знаем, ни где его найти, ни как уговорить.
Гас говорит:
— Ошибаешься. Я знаю, как его найти, а уж уговорить его — твоя работа.
— И как же ты его найдешь? — спрашивает Несбит.
— Это закрытая информация. Никому, кроме Натана, знать не положено.
— Отлично, — говорит Селия. — И когда же? — Ей уже не терпится. Идея с Маркусом ей не нравится, но она привыкла работать на Охотников и делать, что ей приказано. Я знаю, она и с этим справится.
— Я устрою так, чтобы он встретился с Натаном в ближайшие дни. Раньше не обещаю.
Селия поворачивается ко мне.
— Прежде чем он скажет «да», объясни ему наши условия.
— Какие условия? — спрашиваю я.
— Он должен выполнять мои приказы, как и все бойцы.
— И все?
— В бою и в лагере тоже. Он должен вести себя… как солдат.
Я не могу даже представить себе Маркуса в такой роли.
Селия продолжает;
