— Да. Сейчас все меняется очень быстро. Все как с ума посходили. Неделю назад Охотники напали на собрание Черных Ведьм под Парижем. Двадцать погибли в схватке, остальных взяли в плен; точнее, в плен взяли взрослых, детей казнили на месте. Джессика приказала их повесить. Сол сделал заявление, в котором сказал, что это важная победа и большой шаг вперед для всех Белых Ведьм. Сказал, что дети не вынесли бы Воздаяния и им не за что так страдать, поэтому он проявил милосердие. Но взрослым, которые у него в плену, Воздаяние тоже не грозит. Их используют как материал для изучения способностей ведьм.
— Что это значит? — спрашиваю я.
— В общем, то, что Уолленд будет проводить на них свои опыты.
— Что? — Я трясу головой, но почему-то мне кажется, что удивляться тут нечему. — Он больной, — вот все, что я могу сказать.
— Совет утверждает, что это важное исследование на благо всех Белых Ведьм. Понятно, никто толком не знает, в чем тут польза, но Совет уже объявил, что всякий, кто выскажется против, будет объявлен врагом Белых Ведьм и сторонником Черных. Все должны объявить, на чьей они стороне. И большинство Белых говорят, что поддерживают Сола и Уолленда.
— А Дебора? — спрашиваю я. — Она тоже во Франции, с Арраном?
— Это спроси у Селии. Такая инфа выше моей зарплаты.
— А какая у тебя зарплата? И вообще, ты не слишком молода, чтобы сражаться на стороне повстанцев, Эллен?
— Я и не сражаюсь, я разведчица. Ой, Натан, ты даже представить себе не можешь, до чего большинство Белых бестолковые. Честное слово, они как фейны; даже сражаться не учились. Все предоставили Охотникам. Правда, некоторые из них хорошо составляют снадобья, — вот лучшее, что можно о них сказать. Самые полезные люди в альянсе — это бывшие Охотники и полукровки. Только бывших Охотников у нас всего двое, а полукровок девять, и это вместе со мной и Селией.
— А как же Черные? — говорю я.
— Некоторые с нами, но мало кто из них умеет драться, как ты, Натан. Вот почему мы особенно благодарны тебе за то, что ты здесь, — говорит Селия. И появляется из-за моей спины.
— Мне плевать на твою благодарность. — Я покрываю ее матом, моя рука сама ложится на рукоятку ножа. — Отойди от меня, Селия. Я серьезно. И не подкрадывайся ко мне.
— Я и не подкрадывалась, Натан.
— И не спорь со мной, черт тебя побери!
Я оставляю их вдвоем, ко мне подходит Габриэль. Я говорю ему, что я в порядке.
— Ты дрожишь.
— Я в порядке!
— Что ты будешь делать? — спрашивает он.
— Поубиваю их всех. — Это шутка, но лишь отчасти. — Уолленд ставит опыты на других ведьмах, как в тот раз на мне. Он привязал меня ремнями и делал мне татуировки. Это было хуже, чем у Селии. Это было вообще хуже всего. Селия хотя бы считала меня за человека, почти. А для Уолленда я был чем-то вроде лабораторной крысы. Никто не должен выносить такое.
— Никто, — соглашается Габриэль. И мне кажется, что даже он начинает верить в то, что дело альянса справедливо.
Я говорю ему:
— Мы будем на стороне альянса до тех пор, пока Сол и Уолленд не умрут.
Он кивает.
Входят Ван и Анна-Лиза, я облегченно выдыхаю и иду им навстречу.
Нас десять. Трое Черных: Ван, Габриэль и Гас, который, похоже, не просто бармен, а ключевая фигура среди Черных, со связями по всей Европе. Со стороны Белых присутствуют Селия, еще одна ведьма из Англии по имени Грейс, другая из Италии по имени Анжела, плюс Анна-Лиза. Полукровок двое, Несбит и Эллен. Ну и я.
Селия начинает:
— Полагаю, здесь нам ничего не угрожает, но все же лучше не засиживаться. Во-первых, раз ты еще не ушел, Натан, значит, ты с нами?
— Пока не передумаю.
Она глядит мне в глаза; ее глаза бледно-голубые, с острыми серебристыми осколками. И тут она делает то, чего я не ожидал. Протягивает мнеруку.
— Значит, мы на одной стороне, — говорит она. — Добро пожаловать в АСВ.
— Куда?
— Альянс Свободных Ведьм.
— Ха! Можно подумать, что это благодаря тебе я среди них.
— Но мы очень рады, что ты свободен и хочешь помочь остаться свободными другим.
Она все еще протягивает мне руку, но я игнорирую ее и говорю:
— Я хочу только одного — увидеть Сола и Уолленда мертвыми. А вместе с ними и еще кое-кого из Белых. Вот почему я здесь.
Она говорит:
— А я тоже в числе тех, кого ты хотел бы видеть в могиле, Натан?
— Если бы так, у тебя в голове давно сидела бы пуля.
— Если ты согласишься вступить в альянс, тебе придется выполнять мои приказы. Сможешь? — спрашивает она.
Я изображаю улыбку.
— Только не дурацкие.
— По-твоему, они могут быть и такими?
Я заставляю ее подождать ответа:
— Нет.
— Хорошо. Я тоже не думаю, что они будут глупыми, но, если такое все же случится, ты первый скажешь мне об этом.
Ее рука по-прежнему протянута ко мне. Она спрашивает:
— Так мы пожмем руки?
— В данный момент я борюсь с собой, чтобы не плюнуть в тебя.
Она смеется громким лающим смехом и убирает руку.
— Я скучала по тебе, Натан. Хотя ты по мне наверняка не скучал ни капли.
