— Ну а пока этого не случилось, может быть, ты поведаешь мне, одному из твоих нынешних преданных обожателей, что происходит? Каков план?
Я киваю и пересказываю ему все, что услышал от Гаса.
— Гас очень расстроится, доведись ему узнать, как ты обошелся с его секретной информацией, — говорит Габриэль.
— Доведись? Надеюсь, что так оно и будет.
— Хочешь, чтобы я дал ему понять, что все знаю?
— Пусть помучается.
Габриэль улыбается.
— Вот и хорошо, будет хотя бы чем позабавиться в твое отсутствие.
Два часа спустя Гас выводит меня из Старого города, и мы попадаем в район, плотно застроенный красивыми домами. Они не то чтобы новые, но большие, и каждый стоит посреди своего сада, за забором. Мы среди них смотримся совсем неуместно: нам навстречу попадаются сплошь фейны, хорошо одетые, улыбающиеся, довольные своим положением в обществе. Мы сворачиваем в проулок. Здесь нет машин, зато есть высокие заборы с калитками — похоже, что это черные ходы в дома.
Гас останавливается у старой потрепанной калитки, достает большой ржавый ключ и отпирает им вход.
Внутри оказывается сад: небольшой, окруженный высокой изгородью. Он весь зарос кустами. Есть еще развесистое дерево и сарай, который вот-вот рухнет от старости.
— Сиди здесь и жди, когда он появится, — говорит Гас. Можно подумать, я или откажусь, или соглашусь ждать потому только, что он приказал.
Я обзываю его идиотом или еще чем-то в этом роде, добавив для яркости пару нецензурных слов.
И тут он как с цепи срывается, точно только этого и ждал — выхватывает нож, хватает меня за горло и рычит:
— Ах ты, мелкий заносчивый ублюдок. Делай, что тебе говорят. Да ты и дерьма не стоишь. Ты не настоящий Черный, но и не настоящий Белый. Так что делай то, зачем тебя сюда привели, и…
Я наваливаюсь на его нож так, что он начинает входить мне в горло, и Гас удивленно отнимает руку. Я выбиваю у него оружие, потом коротко и зло бью его в челюсть, а потом, развернувшись, от души въезжаю ему локтем в живот. Он здоровый и мускулистый, но все же ему должно быть хоть немного больно.
Мы стоим и глядим друг на друга, а потом я говорю ему:
— А теперь иди.
— А ты делай свое дело. — Он поворачивается к калитке, но у самого выхода говорит:
— С твоим отцом альянс наверняка победит. И когда это случится, я окажусь в таком мире, где Белые будут жить своей жизнью, а я — своей, как это было сотни лет. Я к ним и близко не подойду, а они будут держаться подальше от меня, и все будут поступать так же, поэтому таких, как ты, больше не будет в природе. — И он плюет на землю.
Через несколько минут после его ухода я успокаиваюсь настолько, что могу обдумать его слова. Если верить Гасу, то я не настоящий колдун, потому что я не совсем Черный, но и не совсем Белый. Если верить Габриэлю, то я идеальное воплощение колдовства, потому что во мне сошлись обе его природы. Для Белых ведьм я Черный. Для Ван — вполне обыкновенный. А для моего отца… но я не знаю, что он обо мне думает. Может, спросить у него, когда он появится? Но нет, никаких таких дурацких вопросов я задавать не буду.
Я лежу на земле в саду за изгородью. Солнце уже спряталось за дома, и меня накрыло тенью. Ветерок нежно шелестит листвой дерева. Небо надо мной голубое, в перышках узких белых облачков. Оно еще яркое и светлое.
Я уже миновал стадию «придет-он-или-непридет?» и теперь просто лежу и жду, глядя на листву и на небо. Листья почти не движутся. Точнее, совсем не движутся… Я вглядываюсь в одну ветку и понимаю: точно, ни один листок не движется, даже не дрожит. И облака тоже: раньше они плыли слева направо, а теперь вон то облачко, сразу за веткой, застряло и висит на том же месте, что и минуту, нет, несколько минут назад.
Я сажусь, открывается калитка.
Маркус видит меня и замирает. В первую секунду мне кажется, что он сейчас развернется и уйдет, но нет, он входит и запирает за собой калитку.
Я стою, хотя, как я оказался на ногах, не помню.
Он смотрит на меня, но ближе не подходит.
— Полагаю, тебя привел сюда Гас? — спрашивает он. Обычное теплое приветствие в его духе.
— Да. Мне надо с тобой поговорить.
— У нас мало времени. Я прибегаю к магии, чтобы остановить время и разведать местность, нет ли ловушек.
— Я не ловушка.
— Я так и не думаю. — Он подходит ближе, встает напротив меня, и я понимаю, до чего мы с ним похожи — один рост, одно лицо, одни волосы, и совсем одинаковые глаза. — Но все равно, давай короче.
— Не волнуйся, я знаю, что ты не хочешь терять со мной время. Но мне надо рассказать тебе о том, что происходит в Совете Белых Ведьм, и о кучке повстанцев.
— А о себе?
— Если тебе интересно.
— Мне всегда интересно все, что происходит с тобой, Натан. Но в наших с тобой обстоятельствах чем меньше слов, тем лучше. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Я не могу здесь больше оставаться, это рискованно. — И он подходит к калитке и отпирает ее.
Я не могу поверить, неужели это все? Здравствуй и прощай. Один взгляд на меня, и он уже спешит обратно.
— Ты не идешь? — спрашивает он.
— Что?
— Со мной не идешь?
— А, ну да. Конечно, иду.
