И снова приходилось километр за километром мерить каменистые серпантины, проклиная всё на свете. Особенно спортивный красный автомобиль, заглохший почти на самом выезде из Рима. Ладно, ещё сохранивший кое-какое подобие дисциплины один из отступавших берсальерских полков пришёл на выручку к своему вождю. Они любили Первого Маршала Империи, человека, понюхавшего пороху в горниле Великой Войны, и готовы были нести его на руках. Но от такой привилегии Бенито Муссолини отказался. Будучи поклонником спорта, он ежедневно делал зарядку и совершал конные прогулки, и поэтому ощущал достаточно сил для пешего марша. Но уже ближе к ночи горько сожалел о решении, изменить которое не позволяла гордость.
Армия, вернее, её разрозненные части, отступали к югу, где была надежда сдаться в плен за небольшие деньги более сговорчивым корсиканцам, которые перед открытием огня сначала интересовались материальным положением противника. Командир полка, подобравшего дуче, располагал немалыми средствами, позаимствованными из секретных фондов тайной полиции, начальник которой приходился ему зятем, и всерьёз рассчитывал на неплохую каюту в рейсе куда-нибудь до Танжера или Касабланки. На первое время хватит, а за проезд, в крайнем случае, можно будет расплатиться головой любимого вождя.
Но это потом, а пока пыль, пыль, пыль… Забивающая глотки и оседающая на черных мундирах, разъедающая глаза и предательски выдающая расположение проклятым самолётам-разведчикам… Пару раз колонна подверглась обстрелу с воздуха, потеряв от пулемётного огня два танка из трёх, до этого чудом вырвавшихся из кольца окружения под Римом. Других не было.
На вопрос о боевой технике командир полка просто пожимал плечами и уводил разговор в сторону, не желая огорчать Муссолини. Зачем расстраивать человека? Зачем ему знать, что на танках в итальянской армии не ставили номеров, чтобы гонять по площади парадным строем одни и те же машины, оттаскивая тракторами не выдержавших многочасовых доказательств несокрушимой мощи? Их и было всего штук пятьдесят, из которых большая часть сгорела в кровавой Миланской мясорубке. Нет, такого удара сердце пламенного фашиста и борца за величие Италии может не выдержать.
Полковник Андреа Глорхотти почти угадал… Здоровье Первого Маршала, особенно душевное, держалось на тонкой грани между жизнью и смертью. Несколько раз дуче пытался покончить с собой, но причиной тому стали не военные поражения, как предполагал командир берсальеров, а неурядицы любовные. На половине дороги к Бари не выдержала тягот пути сопровождающая Муссолини Кларета Петаччи, о чём и заявила со всей откровенностью. Полусемейная идиллия, которой втайне завидовала вся Италия, рухнула под ударами судьбы, и боготворившая доселе своего могущественного любовника красотка сделала прощальный жест ручкой, укатив на единственном велосипеде.
Дуче и раньше догадывался о женском коварстве и жестокости. Более того, сам пострадал от них, так до сих пор полностью не излечившись от подаренной ему в ранней молодости дурной болезни. Но сейчас… Как она смогла? Чего ей не хватало? Неужели езда на велосипеде способна заменить настоящего мужчину? Тем более вечно молодого, так как возраст вождя засекречен и является государственной тайной.
Эх, женщины, хуже вас только ветреная Фортуна. Да и та… Нет, пожалуй, изменчивее всех — призрачное военное счастье. Казалось бы, всё готово для победы над любым мыслимым и немыслимым противником, и вот на тебе. В первые же часы после нападения на Баварию серьёзно пострадал любовно лелеемый итальянский флот — коварные корсиканцы, не озаботившись объявлением войны, провели торпедные атаки на все более-менее доступные для удара цели. Их "львиные прайды" обнаглели до того, что даже на внутренних рейдах портов топили всё, превышавшее водоизмещением простой рыбацкий баркас. Ходили упорные слухи, что ради славной охоты корсиканский король временно отозвал своих головорезов от берегов Англии, ослабив кольцо блокады.
Да, действительно, так и было. Бесчисленные тьмы и тьмы подводных лодок наводнили Средиземное море. Правда, во всём королевском флоте их и было двадцать четыре штуки — на покупку большего не хватило средств. Но постоянные перекрашивания, путаница с нумерацией, случайно проданные англичанам списки командиров, которых числилось более полутора тысяч, создавали соответствующее впечатление. В начале войны вездесущие субмарины заходили даже в Тибр для поддержки захватывающих мосты десантников, а ещё одна села на мель в Венецианской бухте. Попытки полиции арестовать экипаж привели к штурму города, и только присутствующий на лодке советский генерал помешал страшной мести возмущённых матросов. Ему удалось отстоять дворец Дожей, в котором впоследствии комендант с распространённой среди корсиканцев фамилией Нечипоренко устроил свою резиденцию.
