Зампотеха полка, временно исполняющего обязанности механика-водителя, отчего-то никто не называл по званию, исключительно только уважительно, по имени-отчеству. Он пробурчал снизу нечто нечленораздельное, и машина резко рванула с места, унося экипаж навстречу подвигам и славе. Хотя… какие там подвиги, если вражеский танк попросту переехали, смяв, как пустую папиросную коробку? Славу отмороженных на всю башню пулемётчиков, расплавивших четыре ствола — это да, заработали.
Когда подоспевшая из Сан-Джироламо подмога уже сгоняла пленных в кучу, на выручку к любимым танкистам примчалась Хелен Блаувотер, вооружённая украденным где-то по дороге пожарным ведром и большой медицинской сумкой с изображёнными на ней тантрическими рисунками.
— Ты ранен, о могучий воин, подвизающийся на пути к абсолютному самадхи, — сразу запричитала она. — Но я тебя вылечу! Мои курительные палочки, составленные из трав, появившихся от слёз третьего глаза Шивы, вернут к жизни любого!
— Идите к чёрту, мадам, — устало сплюнул ей под ноги Адам и зашагал в сторону места, на котором столкнулся с передовым дозором итальянцев.
Но Хелен не оставила попыток применить ведические знания на практике и засеменила следом, придерживая бьющую по коленям сумку.
— Подожди, кшатрий, — попросила она, пытаясь на ходу заглянуть в лицо командиру. — Не гони, может быть, я на что-нибудь сгожусь.
— Ага, сгодишься, — согласился Мосьцицкий и ткнул пальцем вперёд. — Трупы обыщите.
— Кого? — мадам побледнела и судорожно сглотнула. — Я не могу… Их карма… Ой, яйцо…
— Не говорите глупостей, откуда оно у вас?
— Там, — Хелен Блаувотер дёрнула головой, указывая на выкатившуюся из кустов гранату.
— Ложись, бли-а-а-а!
Услышав грохот близкого взрыва, Шалва Церетели выронил блокнот, в который записывал повреждения, полученные машиной в бою, и сломя голову бросился в ту сторону. Командира он нашёл лежащим без сознания, но живым. Основную массу осколков принял на себя громадный валун, оставив Мосьцицкому только два. Первый засел в мякоти плеча, второй же ударил в грудь, что было гораздо опаснее. Сержанта спасла фляга, лежавшая в кармане комбинезона, да тонкая книжечка, пробить которую у куска металла уже не хватило сил.
— Как он? — запыхавшийся Клаус Зигби присел на корточки рядом.
— Ранения лёгкие, но башкой здорово приложило.
— А эта? — башнёр кивнул на стоящую на четвереньках мадам Хелен.
— Чёрт с ней, тащим командира. Где остальные?
— Кусты прочёсывают. Слышишь?
Где-то неподалёку хрустели ветки и раздавались прерываемые криками удары по чему-то мягкому.
— Кямиль, ты где? — позвал Церетели.
— Тута, — откликнулся наводчик и вытолкнул впереди себя упитанного итальянца. Судя по обилию нашивок и всевозможных украшений на мундире — высшего офицера. — Вот, бомбиста поймали. Троцкист или из левых эсеров.
— А-а-а, сука! — Шалва подскочил к пленному и с размаха ударил в ухо. Второй раз не успел — на нём повис подоспевший Амангельды Мужикетович. — Пусти, я за командира…
— Погоди, допросить нужно.
— Чего там допрашивать? Ставь гниду к стенке!
— Тихо! — одёрнул Клаус. — Вроде командир очнулся.
Церетели повернулся к Адаму, которого уже перевязывал наводчик. Мосьцицкий застонал, схватился за голову и что-то прошептал. Кямиль наклонился ниже и напряжённо вслушивался в слова.
— Просит книжку найти.
— Эту? — Шалва показал тонкую брошюрку, пробитую осколком и залитую спиртом из фляжки. — Так она испорчена.
— Дай сюда, — Амангельды Мужикетович осторожно перевернул несколько страниц и всмотрелся в расплывшиеся картинки. — Ничего не понимаю.
— Секретная, наверное, — предположил Церетели, заглядывая через плечо лейтенанта.
— Откуда?
— Представления не имею. Стой, а может, это генерал Раевский дал?
— Раевский? — переспросил зампотех. — Помню такого ещё по "Челюскину" — совершенно засекреченный товарищ.
— Вот! Ты помнишь, а Адам с ним целый час наедине беседовал.
— Точно?
— Вот те крест! Точнее не бывает.
— Дайте и я гляну, — попросил наводчик. — Кажется, видел что-то подобное.
— Где? Ты что, тоже засекреченный?
— Нет, — Кямиль увлечённо листал книжку. — У меня в университете была курсовая про испанскую инквизицию.
— И чо?
— А ничо! Это методичка по экспресс-допросу пленных в полевых условиях. "Шанк Пракшалана". Видишь название?
— Ого! — Шалва почесал кончик носа. — Вот зачем командир про неё напоминал. Слушай, почему шанкр?
— Так страшнее, — пояснил Джафаров. — Нет врагам пощады!
Церетели встрепенулся и показал на пленного:
— А вот он, враг! И приказ получен. Амангельды, спасибо, что остановил.
— Да ладно, — смутился зампотех. — Я-то думал, что это ефрейтор Жиримховский из третьей роты, он мне должен.
— Похож, — согласился радист. — Только тот покудрявее будет. Так, орлы, хорош клювами щёлкать, несём Адама в медсанбат.
— А мадам?
— Мадам? — Шалва чуть задумался. — Её пусть пленный несёт. Только китель с него снимите, а не то особисты заберут.
— Зачем особистам китель?
— Пленного… Посмотри на рожу — не меньше полковника, а то и целый генерал. Нам такие самим нужны.
