Нет, конечно же, это относилось не к особому отделу — они как раз люди нормальные, хотя не без своих тараканов в голове. Дело в другом — потомки древних римлян практически не оставили места, где можно было бы спокойно присесть и поразмыслить о высоком без опасений вступить ногой в результат чьих-нибудь раздумий. Ага, вроде в кустах у обочины чуть почище. Сержант положил на камни автомат и похлопал по карманам комбинезона, отыскивая утаённую тонкую книжицу. Может, хоть в ней таятся сокровенные знания о буддизме? А если и нет, то можно использовать в других целях. Брошюра тихо зашелестела страницами, как вдруг на неё упала неизвестно откуда взявшаяся тень.
— Какого хрена? — возмутился Адам, не поднимая головы. — Занято!
Тень не пропала, наоборот, появилась ещё одна, отчего читать стало совсем невозможно.
— Кто-то сейчас в глаз прикладом получит! — угрожающе прорычал Мосьцицкий и потянулся за оружием. — Здесь что, проходной двор?
— Си, сеньор! — раздалось в ответ.
Сержант недоумённо фыркнул и посмотрел вверх. Перед ним, наставив винтовки чуть ли не в лицо, стояли два солдата в смешных касках, украшенных петушиными перьями. Адам замер, не решаясь даже прогнать воспользовавшегося удобным случаем овода. Один из берсальеров хищно оскалился и сделал шаг вперёд, одновременно наклоняясь за лежащим автоматом.
"В плен не сдамся", — подумал Мосьцицкий и схватился за нагрудный карман, где хранилась расписанная гжельскими мастерами граната, приготовленная как раз для такого случая. Заметивший быстрое движение итальянец развернулся на ходу и попытался ударить ногой в голову. Адам пригнулся, но тяжёлый ботинок так и не долетел до его лица — берсальер неожиданно поскользнулся на оставленных соотечественниками следах и с громким хрустом сел на шпагат. Второй, видя беспомощное состояние товарища, вскинул винтовку к плечу. Но выстрелить не успел — рубчатое чугунное яйцо, только по виду напоминающее новогоднюю игрушку, с силой впечаталось в переносицу. Противник ещё не упал, а Адам уже перекатился, заранее страдая из-за испорченного комбинезона, подхватил автомат и перечеркнул обоих двумя экономными очередями.
Наспех поправив одежду, Мосьцицкий собрал вражеское оружие и быстро побежал в сторону родного танка. Осмотр тел, документы, трофеи — всё потом. Без брони он чувствовал себя почти что голым. Жалко было гранату, улетевшую куда-то в кусты, но за спиной уже слышался далёкий лязг чужих гусениц.
Бабах! В полусотне метров левее вырос небольшой букетик от разрыва мелкокалиберного снаряда. "Двадцатимиллиметровка", — привычно определил сержант, прибавляя ходу. Бабах! Адам обернулся — маленький, не больше легкового автомобиля, танк шёл в сопровождении густых цепей бегущей трусцой пехоты. Первые пули уже засвистели над головой, чуть позже донёсся звук выстрелов.
— Ой, бли-а-а-а! — Мосьцицкий упал за ближайший камень и поменял магазин. В рай, конечно, хотелось, но лучше живым, как в прошлый раз, и не так быстро.
Он выглянул из-за укрытия. Километр, не меньше, из автомата не достать. Так, а что там с трофейными винтовками? А чёрт знает, что с ними. Иностранное оружие в целом виде доставалось танкистам редко, да и то почти сразу же обменивалось у тыловиков на спирт для протирания прицела. Да, именно прицела! Это чего за хрень сбоку торчит, предохранитель, что ли? Или его тут вообще не положено? О, а эта фиговина ещё и поворачивается! Блямс! Вылетевший патрон убедил Адама в верном направлении исследований. А сколько их всего в обойме? Да без разницы, лишь бы стреляла.
Первый выстрел ушёл мимо цели. Нет, он попал, но на три человека левее командовавшего берсальерами тощего офицера в щегольских сапогах и со стеком в руках. Зачем ему тросточка в бою? Хромой? После поправки следующая пуля выбила солдата уже справа от командира.
— Практически вилка! — обрадовался сержант своим снайперским способностям и опять прищурился, пытаясь подвести мушку точно под голову долговязой фигуры.
Но попасть в вертлявого итальянца удалось только пятым и, как оказалось, последним патроном. Адам с сожалением отбросил винтовку и взялся за следующую. Та показала более точный бой, но дала осечку на четвёртом выстреле. Бабах! Снаряд упал неподалёку, и веер мелкой каменной крошки ударил в лицо и плечи.
— Ягоды мать, больно-то как! — Мосьцицкий мотнул головой и утёрся рукавом, размазывая кровь. Ладно, глаза целы, а остальное заживёт до свадьбы. Интересно, буддистам сколько жён полагается?
Дрожь земли от родного танка он опознал сразу, но из-за звона в ушах вопль Клауса Зигби был еле-еле слышен:
— Хорош воевать в одиночку, командир!
Адам обернулся, и башнёр ахнул:
— Ранен?
— Ерунда, — отмахнулся сержант, запрыгивая в люк. — Рядом снаряд разорвался.
Клаус подозрительно оглядел испачканный комбинезон и повёл носом:
— И чем они их начиняют, сволочи? Амангельды Мужикетович, дави гадов!
