— Как ты думаешь, Сергей Сергеич, наши скоро подойдут?
— Да хрен их знает, Клим. Железная дорога наверняка перерезана, рации на большое расстояние не добивают, а в эфире только марши и концерт по заявкам тружеников села.
— Веселятся, бля.
— А ты чего хотел? Народ и должен веселиться, зря, что ли, нас кормят?
— Ага, не зря. Только жрать всё равно охота.
Каменев болезненно поморщился и прислушался к урчанию пустого желудка. Позавтракать утром не удалось — столовая вспыхнула первой, послужив сигналом к нападению. Выставленные караулы тревогу поднять не успели, даже выстрелов не было с той стороны. Выбегавшие из казармы бойцы попадали под плотный ружейный огонь, с большим трудом подавленный тремя пулемётами, выставленными из чердачных окон. Противник отошёл, оставив четыре трупа в белых маскировочных комбинезонах. А потом началось…
Откуда здесь, вдали от границы, появились финны, да ещё в таком количестве, узнать так и не удалось, а единственный взятый пленный умер, не приходя в сознание. Но стреляли, казалось, отовсюду.
— Товарищ главнокомандующий, разрешите поднять людей в атаку! — к Ворошилову, прячась за валунами, подполз командир батальона. — Отобьём миномёты.
— Ты дурак? — Климент Ефремович оглядел довольно пожилого капитана. — Мало народу положил на станции?
Лицо комбата, с мелким подбородком и острым носом, вытянулось в обиде, а в глазах, прикрытых круглыми очками в проволочной оправе, на мгновение мелькнуло бешенство. Он вскочил на ноги, резко развернулся и пошёл во весь рост, не обращая внимания на посвистывающие пули.
— Гордый, — покачал головой Сергей Сергеевич.
— Ничего, — Ворошилов потёр ободранные костяшки пальцев. — Я ему собью генеральские привычки. Вообще, до ефрейтора разжалую.
— Как Павлова?
— Тебе чего, жалко стало?
Во время недавнего визита в штрафбат, расположенный в Монче-Тундре, пришлось немного злоупотребить властью и опуститься до рукоприкладства. Не так как здесь, один раз в ухо, а с душой и размахом. Сволочи… Пусть все штрафники и направлены сюда по приговору, но это не повод держать их зимой в палатках, обутыми в ботинки с обмотками, с шинелями, для сохранности запертыми на складе вместе с оружием, полуголодных. Всё равно они наши, советские.
— Опять начали, — Ворошилов вжался в снег, прячась от очередного миномётного обстрела. Опасался, как в прошлый раз, поймать зубами отлетевший камень. — Удержимся?
— Должны, — нарком разглядывал противника в бинокль, при близких разрывах дёргая щекой. — Там какие были, миллиметров пятьдесят?
— Вроде они.
— Это хорошо.
— Чего уж хорошего?
— Был бы калибр побольше, нас бы давно раскатали, а так…
— Там ещё трёхдюймовки остались.
— Я вчера видел. Только к ним снарядов нет — забыли погрузить.
— Останемся в живых — орден дам мерзавцу.
— Перед расстрелом?
— Ага, интендантов у нас много.
— Как и генералов.
— Про то и говорю, — согласился Ворошилов, хотя говорил совсем о другом. — Но пива бы сейчас не помешало.
— Уже несут, — коротко хохотнул Каменев и потянулся к винтовке. — Встречай официантов, Клим.
Миномётный обстрел прекратился, и со стороны посёлка показались редкие цепи противника, едва различимые в ранних полярных сумерках. Нарком прицелился и выстрелил, добавив ещё один белый бугорок к десяткам других, в беспорядке лежащих на заснеженном, в чёрных пятнах мелких воронок, поле. Рядом хлестко ударила трехлинейка Ворошилова.
— Я их сейчас встречу, бля, — ворчал Климент Ефремович, выискивая среди наступающих командиров. — И чаевых полную задницу натолкаю.
В подтверждение своих слов главком одного за другим срезал пару вырвавшихся вперёд финнов, видимо офицеров. Справа и слева застучали короткие очереди. Штрафников преимущественно вооружали автоматами, так как именно этими ударными батальонами планировалось прорывать приграничные укрепления. Но то, что давало бы преимущество в скоротечных боях в тесных окопах и дотах, сейчас стало недостатком — противник залёг на более-менее безопасном для себя расстоянии и отвечал метким огнём из винтовок.
— Как ты думаешь, Клим, до утра протянем?
— Не-а, — ответил Ворошилов, не отрываясь от прицела. — Если только ноги на таком морозе. Ты ещё долго сможешь в снегу пролежать?
— Не знаю. Может быть, наши подойдут.
— Откуда им взяться-то, нашим, Сергей Сергеевич?
— Мало ли… У нас в Кировске артиллерийский полк стоит.
— Командир которого, по твоему приказу, между прочим, уже неделю на гауптвахте сидит. Некому командовать. А мы с тобой, два старых пня, тут лежим, в солдатиков играем, — Ворошилов выстрелил ещё раз, заставив неосторожно высунувшегося финна ткнуться лицом в землю. — Полководцы хреновы.
— Воюем же.
— Ага, придурки потому что. По большому счёту, Сергей Сергеевич, я сейчас ничем не отличаюсь от обыкновенного штрафника, разве что мёрзну больше в тонкой шинели, и на ногах хромовые сапоги вместо валенок.
