«Тов. Инесса вела пропаганду со свойственной ей настойчивостью. Она находила достаточно простых слов, чтобы самые серьезные наши разногласия с меньшевиками сделать популярными и доступными полуграмотной аудитории. Помню, как сейчас, тихий и вкрадчивый голос Инессы во время ее бесед и так сосредоточенно слушающих ее рабочих… После таких собраний и слушатели, и она уходили в бодром, приподнятом настроении» (сб. «Памяти Инессы Арманд». М., 1926, стр. 70).
Позволю себе внести некоторый корректив в процитированный сейчас текст. Думается, что Е. Власова неправомерно употребила здесь слово «вкрадчивый». Оттенок ведь у этого слова вполне определенный: вкрадчивый значит умеющий возбудить доверие хитростью либо лестью. Совсем непохоже на Инессу!
Простота, искренность, предельная убежденность — только этим она влияла. Зажигала, завораживала. И тогда, и потом.
Лишь этим можно объяснить, почему Инессе в 1917 году удалось повести за собой делегатов крестьянского съезда — бородатых мужиков, распропагандированных эсерами. Или еще позже, в трудные революционные годы, когда, выступая на митингах, тихим своим голосом овладевала вниманием любой, даже самой разбушевавшейся, аудитории.
Интересно еще одно свидетельство Е. Власовой: «Изредка собирались пропагандисты на квартире у товарища Инессы (где-то возле Арбата) для разбора программ и методов занятий в кружках с рабочими. Что поразило нас, молодежь, при первом посещении ее квартиры— это то, что тов. Инесса была матерью двух детей. (Тут налицо явная ошибка. Не двоих, а пятерых ребят родила и растила Инесса! —
Характерное замечание. Кстати сказать, к подобным выводам приходили и другие товарищи на различных этапах жизни и борьбы И. Ф. Арманд. Не верилось, что у такого борца, да еще при такой нагрузке, оставалось время для личной жизни, а тем более для воспитания детей. То, как Инесса Федоровна их воспитывала, достойно большого уважения. К ее материнскому подвигу (а это был действительно подвиг!) мы еще специально вернемся.
После Лефортовского — другой район, Железнодорожный. Перебазироваться вынуждена была потому, что слишком уж назойливой стала полицейская слежка: шпики прямо на пятки наступали… Железнодорожники — народ более подготовленный, нежели те, среди которых приходилось вести работу в Лефортове, но дел все прибавляется, да и времена становятся все тяжелей— усиливается реакция. Инесса с одной из товарок по партии снимает комнатенку где-то на Старо-Басманной улице: ближе к рабочим, да и спокойнее для семьи. По существу, она переходит на полулегальное положение.
Ведя партийную работу в московских районах, она не забывает про Пушкино. Пользуется малейшей возможностью, чтобы сеять там революционные семена. Ситуация создалась весьма острая — бунтарская «зараза» гнездится не где-нибудь, а в доме хозяина, против которого и бунтуют рабочие, на интересы которого они и покушаются. Есть от чего прийти в ужас полицейскому приставу!..
В Пушкине активно действует сплоченная революционная группа интеллигентов: врач Николай Николаевич Печкин, библиотекарь Александр Родд, фельдшерица В. А. Евтихина, младшие сыновья Арманда. Привлечены и рабочие — братья Петр и Николай Булановы, Василий Милютин, Иван Киров, Михаил Завьялов и ряд других.
«Потом все это сгруппировалось, и получилась недурная местная ячейка, распространявшая свое влияние и на соседние фабричные районы». Эти слова принадлежат А. Шестакову (Никодиму), одному из руководителей Московского окружного комитета партии в 1905–1906 годах. Я выписал их из его статьи «Начало Московской „Окружки“» (см. сб. «Путь к Октябрю», вып. 2. М., 1923, стр. 75).
В другом выпуске сборника «Путь к Октябрю» — четвертом, изданном в 1925 году, напечатаны воспоминания братьев Булановых, под заглавием «Дела давно минувших дней» (см. стр. 71–80).
Братья-большевики припоминают, что мысль создать в Пушкине нелегальный кружок фабричных рабочих исходила от Инессы Федоровны. Собирались на квартире доктора Печкина, устраивали массовки в лесу, печатали прокламации, разбрасывая их по ночам у колодцев, чтобы женщины, придя поутру за водой, разбирали листки и относили домой… От одного кружка отпочковались другие. «В 1906 году из всей организации были выделены наиболее способные, составившие пропагандистский кружок. Им руководила Инесса Федоровна, занимаясь преимущественно политической экономией в связи с текущей экономической политикой и рабочим движением» (стр. 76).
Отдыхать удавалось разве что только… в тюрьме.
В этом смысле весьма насыщенным был год 1907-й. Весна застает Инессу за решеткой. Как сообщает Н. К. Крупская, арестовали Инессу по делу военного союза; при обыске отобрали прокламации, нелегальную литературу. Не успели ее выпустить — дело еще не было закрыто, — как вновь затворились ворота тюрьмы. 7 июня 1907 года И. Ф. Арманд арестована вместе с товарищами из Железнодорожного районного комитета партии.