От лёгкого головокружения не осталось и следа. Мишка доел кашу и улыбнулся. Он ведь с детства ненавидит каши, а сейчас с удовольствием, за обе щеки. Сударышкин смахнул со стола крошки в ладонь и отправил их в рот.
— Что комполка и комиссар хотели?
— Завтра нас в Могилёв отправят, говорят…
Снаряд разорвался рядом с землянкой. С потолка посыпалась земля.
— Танки прорвались! — раздался снаружи истошный крик.
Мишка натянул гимнастёрку, впрыгнул в начищенные сапоги, схватил винтовку.
— За мной, Сударышкин. Патроны прихвати.
Два танка прошли окопы первой линии обороны и двигались к землянкам. За лесом находился медсанбат. Мишка спрыгнул в ближайший окоп, пробежал несколько метров по нему и столкнулся с раненым бойцом, теряющим сознание. Выхватил из рук связку гранат. Крикнул напарнику по поводу раненого, а сам пополз навстречу огромному бронированному зверю с крестами на башне.
Сердце гулко билось, на лбу и спине выступила испарина. Один на один. Человек и машина. Огромная туша, лязгая гусеницами, неумолимо надвигалась. Чем ближе, тем сложнее решиться приподняться над землёй для броска гранаты. Хотелось встать и бежать от него без оглядки. Зловещее животное в нескольких метрах. Вот только руки и ноги внезапно отказали. Не хватило духа встать. Мишка бранил себя, на чём свет стоит. Бросать поздно. Сдвинулся влево. Огромное чудовище, изрыгающее пламя медленно проползло над ним. Мозг чуть не взорвался от страха и лязгающего звука с двух сторон. Танк проехал над ним. Откуда только силы взялись! Мишка поднялся и швырнул связку гранат вдогонку. Гранаты ударились о башню, отскочили и упали на моторный отсек. Мишка не понял, почему так произошло. Но взрыв всё поставил на свои места. Танк встал, а из-под решётки показались язычки пламени. Танк встал. Сверху открылся люк, и показалась голова танкиста. Мишка выхватил наган, взял немца на прицел, но выстрелить не успел. Кто-то опередил. Один из танкистов полез через нижний люк, но тут Мишка всадил в его тело половину обоймы. Механик-водитель выскочил из-за танка, но внезапно, замер и упал навзничь. Второй танк развернулся на подбитой гусенице, получил от артиллеристов подарок в борт и задымил.
Стрельба постепенно ослабла. Видимо немцы опять отступили.
Мишка перевернулся на спину. Голубое небо с ярким солнцем и летающие далеко вверху птицы…
— Товарищ Миша! — Сударышкин держал в каждой руке по винтовке. — Я из вашей снайперки немца убил! А вы! Под танк! Это же страшно! А потом взрыв! Я даже глаза закрыл, когда танк на вас наехал…
— Это не танк на меня наехал, а я на него, — улыбнулся Мишка, поднимаясь во весь рост.
— Как вы наехали? — не понял Сударышкин, на лбу образовались морщинки, которые явственно говорили о сложном мысленном процессе.
— Кто уничтожен: я или танк?
— Танк…
— Значит, я на него наехал, — Мишка отряхнулся, забрал винтовку и пошагал к землянке.
— Не понял, — пробормотал Сударышкин, в сердцах махнул рукой, и побежал за Мишкой.
Полковой комиссар с забинтованной рукой на перевязи встретил напарников у дверей землянки.
— За вами машина пришла, бойцы. Собирайтесь, заодно документы в штаб дивизии доставите. Пананин, удивляюсь я твоей везучести. Как ты вообще решился под танком пролежать? Кинул гранаты знатно, конечно. Молодец! К рапорту о бое приложу описание подвига. Через десять минут жду в землянке комполка.
— Товарищ Миша! Награды сыплются на вас как горох.
Мишка рассмеялся.
— Награды дают соответственно совершённым подвигам. Ладно, Фрол, хватит об этом. Так получилось. Знал бы ты, сколько я страха натерпелся под пузом этого железного монстра.
— Монстра?
— Страшного зверя.
— А-а-а…
— Я чуть в форменные брюки не напускал.
— Чего не напускал?
Мишка посмотрел на Сударышкина. Да уж, это вам не продвинутые дети двадцать первого века.
У землянки стояла полуторка с ранеными. Водитель постоянно поглядывал в небо, смоля «козьей ножкой».
— Товарищ комполка, младший сержант Пананин…
— Едешь в распоряжение генерал-майора Романова. Вот бумаги, которые врагу достаться не должны, — не дал договорить Мишке полковник. — Следите за воздухом. Спасибо за службу, сержант.
Комполка пожал Мишке руку.
— Бумаги передашь лично Романову. Береги себя.
Комиссар тоже пожал руки обоим бойцам.
— Скорее всего, больше не увидимся. Идите, а то не ровен час авиация нагрянет.
Мишка заставил Сударышкина сесть в кабину, как тот не упирался. Сам запрыгнул в кузов вместе со снайперской винтовкой. Четверо тяжёлых лежачих раненых, остальные сидели, плотно прижимаясь друг к другу.
«Медсанбат вывозят, похоже. Неужели всё так плохо? Я вот про Могилёвскую оборону вообще ничего не знаю. Судьба дала возможность изучить материал изнутри, так сказать».
Водитель гнал по разбитой бомбёжками дороге, словно знал каждую воронку в лицо. Раненых мутило. Серо-зелёные лица сомнений не оставляли. Мишка следил не только за небом, но и поглядывал по сторонам. Мало ли кто встретиться.
Вражеские самолёты были, но прошли стороной куда-то дальше на восток, за Могилёв. Одинокую машину либо не заметили, либо решили не тратить бомбы.
