— Выходим с поднятыми руками, оружие на землю! Два раза повторять не собираюсь! Считаю до трёх! После трёх открываем огонь на поражение!
— Не стреляй начальник! Выходим! — долетел до Мишки мощный гудящий баритон.
Обладатель голоса, кто бы сомневался, был тот самый высокий детина.
Пистолет, а за ним и кобура упали перед капитаном. Два бойца мигом скрутили уголовнику руки.
В живых осталось всего пятеро. Один ранен в руку и у второго прострелена нога.
— Пананин, остаёшься на месте, продолжаешь отслеживать ситуацию. Если что, стреляй на поражение. Раненых связываем и пока оставляем на месте. Остальные нам помогут с погрузкой.
Мишка с улыбкой смотрел, каким недобрым взглядом одаривают зеки своих раненых товарищей. Погрузка боеприпасов затянулась на четыре часа с хвостиком. Время перевалило на вторую половину дня, живот напомнил о голоде.
Приехали в Могилёв, и капитан разрешил пообедать и отдохнуть до вечера. Мишка закидал внутрь себя кашу и завалился спать. Сударышкин всю дорогу, поехали в машине, пытался что-то рассказывать, восхищаясь стрельбой Мишки. И сейчас гудел над ухом, словно пчелиный рой. Только вот о чём вещал напарник, Мишка разобрать уже не мог. Он уснул до того, как голова коснулась подушки.
Выспаться не дали. Капитан растолкал Мишку.
— Пананин, комдив вызывает. Беги в штаб.
Мишка подорвался с кровати, натянул пилотку, схватил винтовку. В городе стоял грохот от постоянной канонады. Бои шли, похоже, на подступах к Могилёву.
В штабе на входе сидел Рыков. Он вяло взглянул на Мишку и отвернул голову в сторону. На втором этаже ординарец комдива спорил с каким-то лейтенантом, голова которого напоминала белый шар в свежих бинтах. Ординарец махнул рукой Мишке в сторону приоткрытой двери.
Генерал-майор сидел на стуле, обхватив голову руками. На стук сапог он обратил внимание на дверь, а затем на Мишку.
— Без доклада. Присаживайся напротив.
Мишка поставил винтовку к стене и присел за стол.
— Рано или поздно город будет занят врагом. И, сейчас я формирую отряд, который задержит немцев на улицах Могилёва, в то время как основные силы пойдут на прорыв. 16 июля враг занял Кричев и Смоленск, сегодня наши оставили Гомель. Кольцо вокруг нас сжимается. Силы тают, продовольствие на исходе, с боеприпасами плохо. В госпитале более четырёх тысяч раненых. Сейчас мы держим под городом немецкие армии, которые должны были идти на Москву, — усталый голос звучал тихо. Тёмные круги под красными воспалёнными глазами говорили о многом. — Я хочу, чтобы ты уничтожил как можно больше фашистов. Ты снайпер. Судя по рапортам — отличный снайпер. Я тебе дам лейтенанта в помощь… Твой напарник останется при тебе. Лейтенант местный. Знает здесь каждый камешек. Вот с ним и поработаете над сокращением живой силы врага. Слава! Зубова давай.
В комнату вошёл тот самый лейтенант с перебинтованной головой.
— Лейтенант, знакомься, лучший снайпер дивизии младший сержант Пананин. Номинально входит в твоё подчинение. Но свобода действий у него остаётся. Снайпер сам решает, откуда ему вести огонь. Ясно?
— Товарищ генерал-майор, отправьте меня обратно в мою роту. Что я буду как крыса по чердакам и кустам лазать…
— Лейтенант! — в голосе комдива прозвучали грозные нотки. — Думай, когда и с чем сравнения приводишь! Снайпер стоит целой роты. Он в одиночку может сделать бой. А чтобы он воевал ещё эффективней я и приставляю тебя к нему как местного, знающего всю округу. Чем больше он положит немцев, тем больше наших солдат выживет.
Комдив закурил и от волнения заходил по комнате взад-вперёд.
— Кстати, — он остановился боком к лейтенанту. — Твоего взвода больше нет. Разбили его.
Комдив сделал глубокую затяжку. Внимательно посмотрел на лейтенанта.
— Езжайте в Луполово. Думаю, что ни сегодня, так завтра немцы объявятся там. Возьмите патронов побольше. Давай, младший сержант, каждую пулю в цель, чтобы немцы видели, как погибают их сослуживцы, и боялись каждого шороха, каждого русского слова!
Когда вышли из штаба, лейтенант протянул руку.
— Иван. Иван Зубов.
— Михаил Пананин, — ответил Мишка, и пожал протянутую ладонь. — Товарищ лейтенант, разрешите в госпиталь забежать. Знакомый у меня там, выходили из окружения вместе. Повидать бы…
— Конечно. Я пока с машиной вопрос решу.
Дежурная медсестра ни за что не хотела пускать Мишку в палату.
— Отдыхают все. Разбудишь.
— Я не буду его будить, только посмотрю на него. Может, никогда не увидимся больше.
Медсестра сдалась. Вышедший на голос врач только кивнул и опять исчез за дверью. Все три этажа были забиты до отказа. Раненых действительно, оказалось много. Мишка шёл между ними за медсестрой и не понимал, куда денут их, когда дивизия пойдёт на прорыв? Неужели бросят? Но это кощунство. С другой стороны, раненые будут мешать и тогда прорыв может не удастся. Погибнут все. Чем-то придётся жертвовать…
Ерлан не спал. Увидев Мишку, он нисколько не удивился.
— Миша, не бросай меня здесь. Только помоги подняться. Я лучше с оружием в руках смерть приму, чем здесь, — горячо зашептал Ерлан.
— Как ты меня узнал? При лунном свете? Я вот тебя не сразу признал.
