Уже с остервенением хлопали винтовки, и заливался станкач. На позициях красноармейцев рвались мины. Новый день и новые бои.
Мишка занялся «привычной работой». Попадание в быстро перемещающуюся мишень, это искусство. Сударышкин это искусство только начал постигать, а Мишка его почти освоил, добавив к неожиданно открывшемуся таланту необходимые знания. Понятно было, что немцы предприняли разведку боем. Отойдёт кавалерия и артиллерия накроет огневые точки. А может и авиация. Любят немцы использовать самолёты по любому поводу. Удачный получился выстрел. Летящий во весь опор неприятель получил пулю в грудь и на всём скаку перевернулся вместе с четвероногим другом. Упали и послужили препятствием для других. В итоге получилась небольшая свалка из лошадей и людей.
Мишка отправлял на тот свет незнакомых ему людей, говорящих на другом языке, которые пришли, чтобы убить как можно больше людей, завоевать территории. Он убивал, а в сердце не было ни капли жалости. В его время в будущем, молодёжь приходила в экстаз от всего иностранного и поливала грязью Россию. И сам Мишка придерживался такого мнения! И что теперь? Он лично, своими руками, убивает этих иностранцев пачками! Да, они не туристы. Они пришли убивать. Но молодое поколение там, в будущем, почему-то верит, что они невинно убиенные. Они не хотели воевать, их заставляли. Получается, что жители Советского Союза являются злыми агрессорами на своей земле! Бред какой-то. Мишка даже тряхнул головой от таких мыслей. Враг убивает тебя, ты убиваешь врага. И разница очевидна. Ты защищаешь свою землю, друзей, родных, а они убивают твой мир, друзей и родных.
Кавалерия повернула назад.
— Фрол! Меняем позицию! Если вычислили, то сейчас минами закидают!
— Бойцы! На время артиллерийской и миномётной атаки отходим во вторую линию, — раздался зычный голос командира. — Живы, снайпера? Отлично. Отходим.
По заранее заготовленным ходам, красноармейцы перебежали во вторую линию траншей.
Артиллерия противника долго ждать себя не заставила. Засвистело, загрохотало, завыло. И кому-то не повезёт…
С каждой новой атакой поле боя накапливало количество подбитых и сожженных танков, бронетранспортёров, убитых солдат. Враг рвался в город, не считаясь с потерями. Редели ряды защитников. В какой-то момент стало ясно, что враг уже с трёх сторон. Патроны на исходе. Землянки забиты ранеными. Лейтенант, командовавший обороной, тяжело ранен. И опять старшим остался Мишка.
— Долго мы тут не удержимся. Надо уходить, — проговорил Фрол, глядя в глаза Мишке.
— А раненые? Их мы оставим? Тогда, в июле, в Могилёве, генерал-майор Романов принял решение оставить раненых в городе и прорываться войскам из окружения. Тогда другого выхода не было, — Мишка быстро соображал, что предпринять. — Санинструктора сюда!
Молодой парень в очках круглой формы с неказистой внешностью, неловко присел рядом с Мишкой.
— Бери десять бойцов и выноси раненых, пока есть коридор. Затянешь, они погибнут. Немцы церемониться с ранеными не будут — расстреляют. Понял?
Парень закивал головой, несуразно повернулся вокруг своей оси, зацепившись медицинской сумкой за Мишкину винтовку.
— У тебя от силы час. Постарайся уложиться, — крикнул вдогонку санинструктору Мишка.
— Товарищ Миша! А мы?
— А мы, Фрол, постараемся продержаться как можно дольше и потом отходить к городу.
— Если немцы окружат, то…
— Если бы, да кабы…
Мишка, вдруг, вспомнил Терёхина. Если бы не Иван Николаевич, не было бы уже Мишки Пананина в живых.
— Товарищ Миша! Чего это они? — Сударышкин вытянул в шею в направлении немецких позиций.
— Парламентёр, — ответил Мишка. — Интересно, чего хотят? Сдаются, что ли?
Немецкий солдат и офицер медленно шли к передовой линии войск с белым флагом на шесте.
— Остановились.
— Вижу, Фрол. Не стрелять! Прикрой меня, если что.
Мишка оторвал от исподнего узкую ленту и поднял над головой, выбираясь из траншеи на бруствер.
— Я с вами, товарищ Миша!
— Нет! Прикрывай!
Мишка медленно пошёл навстречу вражеским переговорщикам. Сердце бухало, разрывая грудь. Смерть ощущалась всем телом. Сейчас на него смотрели сотни невидимых им стволов, готовые в любой момент разрядиться свинцом в его беззащитное тело. Мишка плотно сдавил челюсти, неспешно обходил воронки. В мозгу стучала мысль — надо выиграть время.
Офицер, заложив руки за спину, с прищуром наблюдал за Мишкой. Плотно сжатые губы, прямой нос и пренебрежительный взгляд. Мишка неосознанно отметил то, что буквально проникло в него против его воли. Он остановился в двух шагах от офицера. Их взгляды встретились.
Мишка поправил шинель и вскинул руку к шапке.
— Исполняющий обязанности командира отряда старший сержант Пананин.
— Командир роты гауптманн Лейнинген, — всё так же пренебрежительно вскинул руку к фуражке офицер. — У вас перевелись офицеры?
Мишкой неожиданно овладело полное спокойствие и, даже, появился игривый тон.
— В Красной Армии, будет вам известно, господин гауптманн, нет офицеров. Есть командиры. Наш командир сейчас занят. У него по расписанию чай с плюшками. А он не любит нарушать то, что отточено годами.
