Мишка успокоил двух особо прытких врагов и перекатился за ствол берёзы.
— Сами к ним в лапы прибежали, — Малькевич перезарядил пистолет. — У нас патронов от силы на двадцать минут боя. Надо уходить. Перебежками. Понемногу, но надо уходить. Иначе поляжем тут.
Мишка был полностью согласен с капитаном, и погибать пока не собирался. Вытер шапкой пот со лба. Высунулся из-за берёзы, выловил врага, выстрелил. Бойцы, продолжая стрелять, отходили, прикрывая друг друга. Мишка тоже начал движение назад, отслеживая обстановку. Неприятель сильно не лез и просто вёл перестрелку. Через несколько шагов Мишка наткнулся на убитого бойца. Нагнулся взять автомат, как всем телом ощутил пролетевшую над головой пулю. По разгорячённой спине пробежал холодок. Петляя, как заяц Мишка бросился бежать к поваленной осине, за которой маячил капитан. Рыбкой нырнул за ствол дерева, сгруппировался и сохранил винтовку на весу.
— Ты прыжками никогда не занимался?
Мишка подумал, что ослышался.
— Какими прыжками?
— Прыгнул красиво, я и подумал, что ты раньше прыжками занимался.
— Держи, товарищ капитан, — Мишка протянул Малькевичу автомат.
— Вот за это спасибо, а то два патрона осталось в пистолете.
— Отходи, прикрою, — Мишка оглядел в прицел направление противника. — Как бы во фланг не обошли.
— Эти могут.
Стрельба почти утихла. К дороге вышли меньше половины бойцов, которые были. При отступлении прихватили пулемёт и автоматы убитых в начале боя немецких разведчиков.
— Это что же получается? Немцы обошли город с юга. Бойцы, проверьте машины. Можем ехать или нет.
— Я гляну «эмку», — Мишка двинулся в сторону легковушки.
— Ты и с этой можешь справиться?
— Дело не хитрое, — улыбнулся в ответ Мишка.
Лобового стекла не было. В салоне, на месте водителя, погибший шофёр. На заднем сиденье с пулей у переносицы красноармеец из штаба. В спинке сиденья, где сидел Мишка, несколько отверстий от пуль.
— Вовремя я вывалился из машины, — хмыкнул он.
Капитан поддакнул. Вместе они перетащили водителя на заднее сиденье. Мишка смахнул стекло с панели и вытер тряпкой запачканный кровью руль. Проверил. Заводится. Бойцы подтолкнули и «эмка» выскочила на дорогу.
— Что с полуторкой?
— Сейчас вытащим, товарищ капитан госбезопасности!
Преследования не было. Добрались до Кураково. Связь отсутствовала. Зайченко никто из деревенских не видел.
— Не дошёл боец. Похоже, перехватили. Поедем другой дорогой. Там, конечно, всё забито беженцами и отходящими частями, но зато целее будем. Я отправил бойца в 258-ю стрелковую дивизию с донесением, что к ним в тыл вышло до роты немецких пехотинцев. Фронт не сплошной, вот и получаются такие казусы…
В Белёве новость восприняли болезненно. Получалось, что немцы зашли с севера и с юга. Вырисовывалось очередное окружение.
Ранение Малькевича оказалось серьёзным, задета кость. После рапорта начальству он слёг. К тому же не прошёл даром сильный ушиб головой о переднюю панель, когда машина скатывалась в кювет.
Командование запланировало отход частей на новые позиции на 21 октября. К Белёву продолжали выходить разрозненные группы 50-й армии, которые переформировывались и занимали позиции на правом берегу Оки.
Малькевича вместе с другими ранеными вывезли из города 20 октября. Мишку и Сударышкина отправили на передовую, где предполагался основной удар по Белёву, на северо-западную окраину города.
Уже вечером появились кавалерийские части немецких войск, сходу проверившие оборону с данного направления.
Мишка и Сударышкин успели сделать по четыре выстрела. Двое остались в поле, а двое сумели удержаться в седле и уйти к своим.
— Снег пошёл, будь он не ладен, — выругался боец в неуставной шапке. — Видимость и так не ахти, так ещё снег.
— Не бурчи, Хмель, — отозвался другой голос. — Не пойдёт немец в новую атаку ночью. Отдыхай. Утром навалятся.
Мишка долго не мог уснуть. Слишком часто стала вспоминаться Лена и родители. Его родители. И ведь они из разных реальностей. Объединить и свести воедино, которые, невозможно. Получается, необходимо сделать выбор? Или выбор уже сделан за него? Родители недосягаемы. Ему подсунули другую жизнь в другое время. Там он был никто, а здесь… Здесь у него то, что он должен был выбрать в той жизни. Он — человек войны. Он — военный. Найдена профессия — защищать родину. Нужная профессия. И Лена появилась в его жизни, благодаря именно этой профессии. Получается, что, не угадав с выбором профессии, можно лишиться обыкновенного человеческого счастья — любить любимого человека?
— Товарищ Миша! Опять кавалеристы!
Мишка разлепил глаза.
— Решили с утречка размяться? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Кавалеристам сна не надо, дайте шашкой помахать!
— Товарищ Миша, — усмехнулся Сударышкин. — Нам, наверное, тоже, надо немного размяться?
— Желательно на кошках, но за неимением таковых, придётся на кавалеристах.
— Почему на кошках? — не понял напарник.
— Это давняя история из моего прошлого, — ответил Мишка. — Начнём? Хорошо, что снегопад закончился. Я слева к центру, ты справа к центру. Поехали!
