— Через два часа туда пойдёт полуторка с ранеными и вас захватит. И ещё одна благодарность тебе от командования за сохранение документов погибших бойцов. Вы и ещё один отряд пошли сразу на Белёв, остальные почему-то подразделения непонятно почему пошли на восток. Потери очень большие. До сих пор небольшие группы выходят из окружения. Последняя нестыковка исчезла.
Мишка вопросительно посмотрел на капитана.
— Вы же прикрывали отход, а вышли к своим, чуть ли не первыми.
— Жене напиши, а то переживает. Приводи себя в порядок и через два часа за тобой зайдут. Винтовка, вещмешок со всем имуществом, в углу. Письмо капитана я отправлю по своему ведомству.
— И часы его. Отправьте семье.
— Сделаем, товарищ старший сержант, — Малькевич пожал руку. — На всякий случай, если до отъезда не увидимся.
После его ухода у Мишки осталось чувство неправильности. Не стыковались местные особисты с кровавыми гебистами, из виденных в своё время фильмов о войне и прочитанных книг.
Мишка прошёлся в новых сапогах и форме по комнате, глянул в зеркало. Усталое, небритое, но мужественное лицо, совершенно не похожее на то к которому он привык в будущем. На лбу чуть заметный рубец от пули. На груди две медали «За Отвагу». Изъял из вещмешка нож, повесил на ремень. Достал бритву, помазок и принялся бриться, склонившись над маленькой раковиной допотопного умывальника.
Завершить начатое не удалось.
— Товарищ старший сержант! — в комнату влетел красноармеец. — Товарищ капитан госбезопасности просили срочно прибыть к нему!
Мишка натянул выданную шинель, шапку, вещмешок, оружие.
Боец, споро зашагал впереди, изображая провожатого. До кабинета дойти не успели. Малькевич выскочил в коридор и призывно махнул рукой. Боец вместе с Мишкой побежал за ним.
Уже в «эмке» капитан сказал о диверсантах восточнее города.
— Их около взвода. На выезде к нам присоединится машина с бойцами. Расстреляли, сволочи, колонну машин с ранеными.
— Машины без охраны? — не подумав, брякнул Мишка.
— Какая охрана? Это наш тыл. Если мы ещё людей на охрану машин в тыл будем выделять, то воевать некому будет.
На выезде к ним присоединилась машина с бойцами НКВД.
— Далеко ехать?
— В Кураково. По шоссе километров десять. По прямой километра три, но дорога, надо сказать, поганая. Снег к тому же. Дорога разбита. Сам же видел, какая погода стояла. А теперь всё замёрзло. Главное в яму или в колею глубокую не влететь. Лёша, по мосту осторожнее.
Деревянный мост гулко отозвался под днищем машины.
— Не разбили ещё. Беженцев сколько. Все дороги забиты. Машины, что в одну сторону, что в другую проходят тяжело. Сигналь, Лёша, сигналь! Не хватало ещё задавить кого-нибудь. Поворот видишь? Давай туда! Там дорога не сильно повреждена.
До деревни оставалось совсем немного, уже видны были крайние дома. Пулемётная очередь разнесла лобовое стекло автомобиля. Водитель, обливаясь кровью, резко взял в сторону от выстрелов, съезжая в кювет. Мишка вывалился ещё на ходу, аккуратно держа винтовку. Грузовик с бойцами скатился следом за «эмкой» в нескольких сантиметрах от Мишки. Пугаться было некогда. Мишка осмотрел в прицел выходящий к дороге лес. Вот один из диверсантов в белом маскхалате, с биноклем, осматривает дорогу. Мишка видит, как у него меняется лицо, их взгляды встретились. Выстрел. Диверсант дёрнулся всем телом и повалился на спину. Бойцы на пулемётный огонь ответили автоматно-ружейным.
— Отходят! — крикнул Мишка, выцеливая пулемётчика.
Первый номер уткнулся головой в снег и замер. Второй номер схватил пулемёт и начал отходить следом за основной группой. Мишка не дал ему шансов. Несколько шагов и ноги подогнулись. Диверсант нехотя падает в снег.
— Не давайте им уйти! — кричит Малькевич, зажимая рану на руке. — Преследуем!
Мишке удаётся выловить в прицел ещё одного диверсанта. Пуля угодила в спину. Раненый упал на колени. Впереди бежавший диверсант на миг оглянулся, и выстрелил в своего камрада. Мишка резко отнял прицел от глаз и ошеломлённо смотрел перед собой.
— Пананин, ты чего?
Мишка поднял взгляд на Малькевича с перевязанной рукой, которую ему помогал вдеть в рукав шинели один из бойцов.
— Они своих раненых добивают, — не слыша себя, проговорил Мишка. — Из одного котла ели.
Для Мишки эта сцена оказалась полным откровением. Убить своего товарища, с которым, возможно, делился последним сухарём. Спал бок обок. В голове никак не могло уложиться, как можно убить своего товарища…
— Не время предаваться философии. Вперёд. Надо не дать им уйти.
Бежать по снегу то ещё удовольствие. Снег выпал недавно и глубина небольшая, но сапоги скользили и от падения никто не застрахован. После получаса безумного бега остановились и попадали в снег от встречных выстрелов.
— Твою же ты мать! — выругался Малькевич. — Зайченко, беги в Куракино, передай по связи третьему, если она есть, связь. Это не диверсанты. Это передовая разведка. Во время преследования разведки южнее Куракино, столкнулись с пехотой противника численностью до роты.
— А если связи не будет? — спросил Зайченко.
— Побежишь в Белёв! Давай, дорогой! Давай!
