Как-то, приехав на дачу, Владислав Игнатьевич увидел стаю бездомных собак и с той поры стал возить им продукты, кормить с рук колбасой. Свора из восьми псов вскоре доросла до одиннадцати. Как только знакомая машина подъезжала к дому, верная стая окружала ее и с радостным лаем буквально бросалась под колеса, встречая кормильца.
«Владислав Игнатьевич очень близко к сердцу принимал любую несправедливость, – рассказывала Людмила Шувалова «7 дням». – Когда к нему приходили люди просить о чем-то, он хватался за сердце: “Как они живут! Надо помочь!” Народный артист СССР, Герой Социалистического Труда, член правления СТД, он выбивал квартиры, телефоны, укладывал в больницы. Проблемы и беды коллег воспринимал как собственные. Я не помню ни одного случая, чтобы Стржельчику отказали. Он пользовался своей популярностью ради помощи людям. Он любил, когда его узнавали. Слегка даже рисовался, играл. Недаром про него говорили: “Наш последний барин”. Но этот барин был отличным товарищем. Он не афишировал свою помощь».
«Поднявшись на олимп славы, он оставался добрейшим, порядочным человеком, безотказно помогавшим нуждающимся людишкам без какого-либо афиширования своих деяний, – пишет Эдуард Кочергин. – Я стал свидетелем неожиданной сцены, разыгравшейся на моих глазах в макетной БДТ. Владислав Игнатьевич спустился после репетиции ко мне в мастерскую, чтобы оговорить свой сценический костюм для спектакля “Дачники”. Через пару минут дверь в макетную отворилась, и в ней возникла уборщица нашего третьего этажа – маленькая тихая старушка, и с протянутыми руками двинулась прямиком на Стржельчика. Подле него неожиданно пала на пол и по-деревенски, с колен, стала биться головою, причитая благодарности “пану барину” за добро, сделанное им для нее и сына – обрубка войны, инвалида-колясочника, – двухкомнатную квартиру. Картина прямо из нашей глубокой древности. Он поднял старушонку с пола, поцеловал ее, сказав, что смог помочь им благодаря своему депутатству. Он в ту пору был депутатом Верховного Совета СССР или РСФСР. Такого благодарения я не видел никогда и нигде за всю свою жизнь, а повидал я многое. Оно вышибло у меня слезу».
При всем этом Владислав Игнатьевич жил вне быта, не имея представления о хозяйственных вопросах, даже самых элементарных. Всем этим занималась его жена.
– Я люблю тебя, но больше всего на свете я люблю театр. И никогда мое чувство к тебе не станет на первое место, – предупредил он ее, когда делал предложение.
И девушка приняла это условие. Хотя жених был старше годами и имел жену и двухлетнюю дочь… Они познакомились в Сочи, где студентка театрального училища Шувалова отдыхала на каникулах, а Стржельчик был на гастролях с театром. Познакомились, чтобы не расставаться целых 45 лет… После сочинских каникул Владислав Игнатьевич приезжал к Людмиле в Москву, а затем в Ленинград приехала она.
– Я ухожу из семьи. Это дело решенное и не зависит от твоего ответа, – заявил актер в тот ее приезд, пригласив переехать к нему.
Девушка приглашение приняла и объявила родителям, что выходит замуж, после чего навсегда уехала в Ленинград. Свадьбу они сыграли лишь 7 лет спустя… Актерская карьера Шуваловой в БДТ не сложилась. «Блата в театре я не признаю», – говорил муж. Того же принципа придерживался Товстоногов. Зато Людмила Павловна стала хорошим вторым режиссером.
«Моя жизнь была посвящена ему, а его жизнь – театру, – вспоминала она. – Рядом со мной оказался неординарный человек, он должен был стать большим артистом, ему нужна была моя помощь. Я жила его интересами, создала дом, такой же изящный, нарядный, как он сам, куда ему всегда хотелось возвращаться. Мои подруги детства и юности были забыты. Выйдя замуж за Стржельчика, позволить себе дружить я не могла. Убежать с подружкой куда-то надолго, чтобы муж вернулся домой и сам себе разогревал обед?! Такой картины невозможно было представить! Даже не помню, умел ли Владик зажигать газ.
Он не любил бытовые трудности. Если бы у нас появился ребенок, муж сразу бы отошел на задний план. И я отказалась от этой мысли. Владик был для меня всем на свете – и ребенком, и мужем, и любовником. Удивительный, горячо любимый и непредсказуемый. Я ездила с ним на гастроли, не пропускала премьеры, репетиции, была в курсе всех съемок.
А он и до конца дней своих оставался большим ребенком, у которого есть любимая игра – театр. Владик, можно сказать, относился с ребяческой увлеченностью к профессии. Он играл на сцене страстно, самозабвенно, плакал настоящими слезами, играл так, как играют дети. А детей, как известно, переиграть невозможно…»
Владислав Игнатьевич часто советовался с женой по творческим вопросам. Однажды режиссер очередного фильма, в котором снимался «Стриж», спросил у его партнерши:
– А кто у Владислава Игнатьевича жена? После каждой репетиции он на следующий день приходит на съемку и сообщает, что жена не согласна с найденным решением, и играет так, как она считает.
