– А, герр Эйнштейн, вы тоже здесь.
– Кажется, вам нужна была моя скрипка для исполнения Бетховена? – напомнил он.
– Ах, концерт! – Элен прикрыла рот ладонью. – Я совсем забыла. Приношу извинения вам обоим. И перед Миланой и Ружицей тоже придется извиниться. Они с вами?
– Они ушли гулять, – сказала я.
– Не может быть! В такой час? Они, должно быть, ужасно рассердились на меня.
– Пожалуйста, не волнуйся, Элен. Я тоже не раз пропускала наши музыкальные вечера. И меня прощали, – напомнила я о ее великодушии. Чтобы немного успокоить ее, я сменила тему: – Ты сказала, что хочешь нам кого-то представить?
– О да.
На лице Элен снова появилась улыбка. Должно быть, там кто-то из ее двоюродных братьев, о которых она часто говорила с такой нежностью.
Втащив меня в игровую комнату, Элен жестом указала на темноволосого господина, под которым едва не прогибался один из тонконогих стульев, выстроившихся вокруг игорного стола. Грузный мужчина приподнялся, чтобы поприветствовать нас.
Он поклонился герру Эйнштейну, вошедшему вслед за мной, затем мне и произнес на немецком языке с сильным акцентом:
– Миливое Савич. Рад знакомству.
После того как мы с герром Эйнштейном представились, Элен вклинилась в разговор. В голосе у нее звучала целая гамма восторженных нот.
– Мы с герром Савичем как раз говорили о тебе, Мица. Я сказала ему, что моя лучшая подруга – из Сербии.
То, что Элен назвала меня лучшей подругой, меня смягчило, однако этот комплимент нисколько не уменьшил моего беспокойства по поводу господина Савича. Кто он такой и почему Элен так суетится из-за него? Я никогда не слышала о нем ни слова, и она не назвала его ни родственником, ни сокурсником. Неужели это действительно «визитер», как выразилась фрау Энгельбрехт? Видя, как Элен хихикает, будто школьница, и порхает вокруг него, я почти готова была поверить в это.
– Герр Савич – инженер-химик, он приехал в Цюрих по делам текстильной фабрики в Ужице, чтобы изучить работу на других предприятиях. Он тоже серб, – сказала Элен. Как будто его профессия и связь с Сербией все объясняли.
Я не нашлась что ответить. Меня смущал этот господин и то, как смотрит на него моя твердокаменная Элен. Даже герр Эйнштейн непривычно примолк, пытаясь разобраться в происходящем.
В наступившей тишине Элен пробормотала, чтобы заполнить паузу:
– Я… я подумала, что у вас много общего, Мица.
Я наконец пришла в себя и поздоровалась с гостем по-сербски:
– Добродошао. Приятно встретить здесь, в Цюрихе, серба, господин Савич.
– Хвала[4].
Элен с герром Савичем повернулись друг к другу и возобновили прерванный разговор. Я ждала, что меня пригласят поучаствовать в нем, но мое присутствие казалось лишним, даже нежелательным.
– Мы пойдем, – сказала я, прерывая их тихую беседу. – У нас с герром Эйнштейном есть кое-какие дела.
Элен посмотрела на нас так, словно только сейчас вспомнила, что мы еще здесь.
– Ах да, вам же нужно заниматься! Фройляйн Марич здесь, в Цюрихе, изучает физику, герр Савич. И герр Эйнштейн тоже.
Герр Савич удивленно приподнял бровь.
– Физику? Я весьма впечатлен, фройляйн Марич.
Такой ответ несколько смягчил мою антипатию к нему. Большинство мужчин корчились при одной мысли о том, что женщина может быть физиком. Мне захотелось дать понять герру Савичу, что сама Элен не менее важная птица.
– Уверяю вас, герр Савич, это не идет в сравнение с познаниями фройляйн Кауфлер в истории.
Герр Савич взглянул Элен в глаза.
– Я надеюсь выяснить во всех подробностях, насколько обширны эти познания.
Элен улыбнулась герру Савичу, и в тишине, заполнившей комнату без остатка, мы с герром Эйнштейном удалились. Уже в коридоре он шепнул мне:
– У этого Савича сильный сербский акцент. Я с большим трудом понимал его немецкий. А у вас он просто безупречный. Я давно хотел спросить, как вы этого добились.
– Папа настоял, чтобы мы дома говорили по-немецки. Ведь это язык успеха в Австро-Венгерской империи. По-сербски мы говорили только с мамой и прислугой, – прошептала я в ответ, но голос у меня был совершенно безучастный. Что такое произошло только что у меня на глазах?
Едва мы с герром Эйнштейном переступили порог гостиной, как Элен появилась снова и схватила меня за руку. Я жестом попросила господина Эйнштейна идти в гостиную без меня.
– Я хотела узнать, что ты на меня не сердишься.
В глазах Элен была мольба.
– За то, что ты забыла о нашем концерте? Что за глупости. Я ведь уже сказала – я нисколько не сержусь.
Элен выдохнула.
– Хорошо. Если бы ты злилась на меня, это было бы невыносимо.
Я почувствовала, что ее беспокоит не только концерт.
– Не пора ли тебе вернуться к… – Может, так и сказать – «к твоему визитеру»? Мне хотелось знать, кто же все-таки этот человек, но моя смелость сразу улетучилась, как только я увидела тревогу в глазах Элен. – К герру Савичу?
– К герру Савичу? – В ее глазах мелькнуло сомнение. – Наверное, пора, да?
– Как ты с ним познакомилась?
