— Да, боюсь. И еще я страшно завидую твоему земляшке. Он — редкостный везунчик! И ведь в этом везении в конечном счете повинна ты! — Неожиданно тон Рича из рассерженного превратился в ласково-заискивающий: — Ты, Кошка! Ты, и только ты! Ты избавила его от неминуемой смерти еще на «Звездном волке», выклянчив его под шумок под свое крылышко. А потом вытащила с рудника, обласкала, приблизила к себе… Ему все время везло с твоей легкой руки, Киска! Только с твоей! Ты была его добрым ангелом, Киска. Правда, у вас с ним были некоторые разногласия и конфликты, иногда ты была несдержанной и обижала его. Но это по большому счету мелочи. Он конечно же пощадит тебя! Он и пальцем тебя не тронет. Сейчас ты гораздо дальше от края могилы, чем я и все мои люди. В нашей игре ты единственная, кто по иронии судьбы приберег козыри, и козыри неплохие. Кстати, у земляшек, по-моему, вообще принято раболепие перед женским полом.
В этот момент раздался мелодичный дверной сигнал.
— Входи! — по привычке громко крикнула Кошечка и, смутившись, опустила голову.
Дверь открылась. В проеме стояла Доминика.
— Я, похоже, не вовремя. Извините, — улыбнулась она.
— Нет-нет. Все хорошо. Заходите, — заверила Кошечка, все еще смущаясь.
— Да я, собственно, всего на полминутки. Передать вам записку. — Доминика еще раз улыбнулась и протянула Кошечке крохотный диск. — Не буду вам мешать. Еще раз извините. — И она исчезла за дверью.
— Смешно, ей-богу! Тюремщик деликатно стучится в камеру к арестанту и вежливо спрашивает, не помешал ли его приход. — Рич усмехнулся, но Кошечка заметила, что за этой усмешкой скрывается замешательство и отнюдь не праздное любопытство. — И от кого же записочка, позвольте узнать? Уж не первое ли любовное свидание назначает тебе кто-нибудь из земляшек?
— А это уже не твое дело. — Кошечка хмыкнула и спрятала диск в нагрудный карман.
— Ошибаешься. — Рич вдруг резко вскочил, и Кошечка не успела опомниться, как диск был в его руках.
— Отдай! — взвизгнула она и вцепилась в его локоть, но Рич, не обращая на нее никакого внимания, продолжал рассматривать вещь.
— Сейчас же отдай! Не то я позову землян! — Лицо Кошечки приняло решительное выражение, и она отпустила его руку.
— Ладно, не кипятись. — Сэр Рич протянул ей диск. — Забирай. Было бы из-за чего психовать! Я пошел к себе, Киска. Я ухожу, отдыхай. Надеюсь, ты не забудешь обо мне, моя дорогая.
Кошечка схватила вещицу. И, зажав в ладони, демонстративно отвернулась от него. Рич смотрел на нее сверху вниз. Она чувствовала этот взгляд затылком даже после того, как он покинул каюту. Наконец, она сбросила с себя это оцепенение, уселась поудобнее, и опять взглянула на диск.
Он был гладкий, матово-черный, и только посредине красовалась маленькая семерка в серебряном треугольнике. Кошечка осторожно, как будто это была хрустальная пластинка, провела пальцем по его поверхности, потом легонько нажала на центр, и тут… прямо перед ней появился капитан Эмилио Алекси.
Кошечка от неожиданности вскочила и отпрянула к двери.
— Не бойтесь. — Землянин плавно развел руками, при этом его ладонь спокойно «прошла» сквозь спинку кресла, сделавшись на мгновение полупрозрачной. — Это всего лишь интерактивная голографическая запись, бесплотная и проницаемая, как и всякое изображение подобного рода. Ее источник вы держите в руке.
Он «уселся» в кресло, жестом предлагая ей сделать то же самое. Она повиновалась, пораженно глядя, как он опирается призрачными локтями на вполне реальные подлокотники настоящего кресла, как дрожат и переливаются искры света на серебряных нашивках его элегантного, безупречно белого кителя.
— Милая леди Лилия, — начал капитан. — У вас конечно же найдется хотя бы одна минутка, чтобы выслушать меня. В противном же случае выбросьте записку в дезинтегратор.
Кошечка посмотрела на диск, который послушно лежал у нее на ладони, и опять перевела взгляд на голограмму.
