Есть одна интересная деталь. Дружко свадебным утром был обязан участвовать сначала в сборах жениха, потом ехать на сборы невесты, а затем ещё вернуться в дом жениха, собрать свадебный поезд и ехать в его главе. Если невеста жила недалеко, это не проблема. Но если её дом был на большом расстоянии от жениха, то возникала трудность: дружко не мог успеть обернуться за одно утро. В этом случае свадебный поезд останавливался в поле возле деревни девушки, дружко ехал в дом невесты, и поезжане ждали, пока он не вернётся оттуда.
С утра в доме невесты ждали даров жениха – посылку с обувью, гребёнками и прочим. Как только её привозил один из второстепенных чинов, «снарядиха», мать и подружки невесты начинали наряжать девушку.
Процессы одевания невесты и жениха аналогичны. Невесту умывали водой с подмешанным вином, из чаши, в которой лежала серебряная монета. Оставшуюся воду брызгали на девушек, чтобы те скорее вышли замуж.
Мать брала всю одежду невесты двумя руками, стряхивала три раза, трижды обводила посолонь вокруг головы дочери, говоря заговор на защиту. Затем одевала. После в подол платья втыкали иглы или булавки остриём наружу, обычно крестообразно. Использовались булавки обязательно без «ушка»; если таких не оказывалось в хозяйстве, приходилось от каждой булавки отламывать «ушко». Невесту снабжали и другими оберегами, что уже рассматривалось выше.
Выделялся обычай обувания невесты: этим занимался «свадебный отрок» – младший брат или другой юный родственник невесты, который присутствовал на сборах невесты. Либо после выкупа друг жениха (в чине «шапошник») лично обувал правую ногу невесты. Другой вариант – после выкупа жених сам принимал участие в обувании своей суженой: он подавал ей сначала правую туфлю, в которую она обувалась сама, далее то же самое повторяли с левой15.
Когда невеста была наряжена, девушки начинали накрывать стол для приёма будущих гостей скатертью, причём каждая закладывала одну складку. На стол выставляли легкое угощение (включающее обязательно кашу, хлеб, соль).
В дом невесты приезжал дружка, чтобы помочь ей пройти предсвадебные обряды. От её имени он обращался сначала к отцу, потом к матери: «Имярек, благослови дочь свою на свадебное место». А отец и мать отвечали: «Бог благословит!». Сторож, роль которого исполняла свашка, брат или подруга, сажал невесту за стол, а сам садился на соседнее место. К этому столу после выкупа подходил жених с поезжанами.
Затем отец или свашки покрывали голову невесты фатой полностью (в том числе, закрывали лицо), и называлось это – покрывание.
Откинуть фату можно было во время венчания, а снять её полностью было разрешено только в рамках обряда повивания. Об этом есть сведения в описании многих свадеб, например, вот что находим в изложении свадьбы царя Алексея I (XVII век): царица прибыла в церковь, закрытая покровом; на время венчания и супружеского поцелуя лицо открыли, но по завершении церемонии снова закрыли.
Дружко отбывал обратно к свадебному поезду.
Начиналось ожидание приезда жениха.
Как известно, это самый распространённый вариант получения невесты на русской свадьбе.
Видимо изначально выкуп в русской свадьбе был спектаклем, в котором жених со своими друзьями играл роль чужаков, пробирающихся в потусторонний мир за невестой. В некоторых песнях поётся, что конь жениха – это его чудесный помощник, который обещает успешно доставить его в дом суженой и помочь вывезти её – совсем как в сказках, где волшебное животное привозит героя в тридевятое царство.
Подруги и родители девушки превращали дом в подобие «того света», тридевятого царства: развешивали полотенца, рушники, кружева, закрывали ворота, двери, ставни, родители надевали вывернутые мехом наружу шубы.
Дружине жениха приходилось разгадывать загадки и проходить испытания, совсем как в сказках. Периодически подружки выдвигали такие странные требования, каких можно ждать только от потусторонних существ (например, выкупить невесту за килограмм сушёных комаров), а уж как подружки любили получать деньги – такое поведение сближает их со сказочными стражами «того света».
Взгляд на выкуп как на поход жениха в потусторонний мир виден на примере Архангельской обл. Там приехавшим поезжанам заявляли, что невесты здесь нет: она обернулась каким-либо зверем и ушла в чисто поле, на остров или в сине море, улетела в поднебесье (читай – на «тот свет»). На что представители жениха отвечали, что у них есть все средства, чтобы добыть невесту с «того света» («кони бодры», «невода шелковы», «лодочки», «два ясных сокола» и т. п.), в некоторых случаях обещали, что сам жених обернётся вслед за ней соколом, окунем и т. п. Далее друзья жениха рассказывали, что они уже разыскали невесту, и она опять вернулась домой и превратилась в девицу: «пала на крыльцо, брякнула в кольцо, обернулась красной девицей».16
