Сразу же со всех сторон посыпались реплики, которые хотя и не содержали ничего нового, но находили в каждом из присутствующих отзвук согласия.
– Они нападают на японцев! Грабят наши дома!
– Они насилуют японских женщин и девушек! Все беженцы об этом говорят.
Правда, никто не сказал, какие беженцы об этом говорили, откуда такие слухи. В доводах и фактах никто сейчас не нуждался, слушали то, что хотели услышать, повторяли друг другу одно и то же, убеждали себя в том, в чем были уже убеждены.
Поднял руку Нагаи Котаро. Все затихли, и он объявил:
– Я знаю, что они не соблюдают светомаскировку, по ночам подают сигналы русским самолетам красными и синими огнями.
Большей глупости невозможно было придумать.
Опять ни у кого не нашлось места сомнению: а что за сигналы могут подавать корейцы и с какой целью? Ведь вблизи Мидзухо нет ни гражданских, ни военных объектов. Зато все знали, что Нагаи – человек уважаемый, у него семь братьев и сестер, отец нанимает на лето двух работников. Нагаи Котаро дослужился в императорской армии до ефрейтора, имеет орден 8-й степени и медаль за войну в Китае.
– Они теперь надевают красное кимоно и пляшут на глазах у японцев!
– Корейцы всегда были плохими людьми, – твердо заявил Киосукэ Дайсукэ. – Они предают друзей, а завтра, как придут русские, они выдадут наши семьи. Они поведут русских туда!
И Киосукэ показал рукой в том направлении, куда эвакуировались семьи.
Хосокава Хироси выступил вперед. Юноши, члены молодежной организации «Сэйнендан», среди которых выделялся Хосокава Такеси, подтянулись. Еще совсем недавно, этим летом, Хосокава, их учитель, сэнсэй, проводил с ними занятия по военной подготовке, готовил их к ежегодному осеннему смотру. Смотр проводился в Футомата или Осака, принимал его офицер из Тойохары. Лестно было заслужить его похвалу. Поэтому юноши не обижались на высокую требовательность своего наставника. Они испытывали к нему то чувство уважения, которое вызывает у зеленого юноши бывалый воин. Его почитали за силу, бесстрашие и решительность. Там, где они не знали, как поступить, сэнсэй был быстр, как молния или удар меча.
Хосокава сказал, будто отрубил:
– Корейцев надо уничтожить сегодня, пока они не разбежались. Уничтожить, пока не пришли русские.
– Тихо! – вдруг поднял руку Курияма Китидзаемон, поворачиваясь в сторону тропы.
Тропа вела к хижинам, где жили две корейские семьи. Там, под видом рабочих, все время бывали какие-то люди. Одни уходили, другие приходили. Кто скажет, что они не шпионят?
К усадьбе шли три корейца. Двое были знакомы. В дружеских отношениях, конечно, не состояли, но при встречах разговаривали, обменивались деревенскими новостями, даже оказывали друг другу мелкие хозяйственные услуги. Лишь старика никто не знал.
Молчаливые взоры толпы показались корейцам зловещими. Они замедлили шаг, но отступать было некуда.
Пришедшие вежливо поздоровались. Кореец Нацукава, ближний сосед Куриямы, поклонился хозяину усадьбы. Курияма налил спирту в рюмки.
– Кто хочет выпить, давайте выпьем.
Нацукава огляделся. Рюмки взяли всего несколько человек. Он нерешительно потолкался. Его персонально вроде бы не приглашали к угощению, но отказ могли расценить как неуважение к хозяину и его гостям. Нацукава выпил и, стараясь расположить всех к себе, сказал:
– Очень плохо нам будет, если русские придут в Мидзухо.
Спутники Нацукавы к угощению не подошли, стояли поодаль, лишь закивали головами в знак согласия.
Морисита громко отвечал, что русские в Мидзухо не придут. Японцы встанут против них с каменными лицами и победят.
– Берите косы, берите бамбуковые палки! – приказал он тем из молодых, кто не имел оружия. – Будем сражаться с русскими!
Юноши мигом вооружились. Морисита собрался будто бы поближе посмотреть на новоявленное войско, двинулся медленно к ним, а поравнявшись с Какутой Тиодзиро, что-то шепнул последнему. Какута, вооруженный саблей Чибы Масаси, неожиданно прыгнул к Нацукаве, рубанул его по правому плечу.
– На тебе, русский шпион!
Зажав левой рукой рану, Нацукава кинулся к реке, где были заросли. Бросились бежать остальные корейцы.
– Держи! Держи! – раздались крики.
Прогремел выстрел. Это из-за телеги почти в упор ударил Чиба Масаси. Один из корейцев упал замертво.
Толпа, подхлестнутая командой и стремительностью событий, кинулась в погоню. Старика догнали в считанные мгновения, сбили с ног и стали наносить удары по всему телу. Он был жалок, растерян, все тело его тряслось. Но вдруг с неожиданной цепкостью он ухватился за одежду одного из нападавших. Его пнули ногой в голову, стали бить по ребрам, он лишь выхаркивал стоны и, не видя уже ничего перед собой, держался как утопающий за соломинку. Тогда по рукам ударили саблей. Чтобы добить окончательно, его раз несколько пронзили заостренными бамбуковыми палками.
