И перед бедами не падать духом!»
После этих прощальных, поминальных слов Гамлет лёг на шконку, закрылся с головою плащом и крепко заснул. Море ласково покачивало судно на своих волнах. Корабль весело поскрипывал всем своим существом, как будто пел какую-то радостную песню от того, что его ждёт скорая встреча с милым домом, с родным причалом. А Гамлет, находясь в глубоком сне, чувствовал это покачивание и каким-то образом слышал скрип корабля. И в его голове возник чудесный сон о его детстве. Того детства, когда он был совсем ещё несмышлёным малышом и только-только делал свои первые шаги. Он увидел себя в люльке, а перед собою ласковое, такое родное лицо своей матери. И ёе красивые губы улыбались ему. При этом с них слетала какая-то волшебная, сладкая песня, а рука матери качала люльку, в которой он лежал. От всего этого Гамлету было очень уютно. И он, конечно же, не знал и даже не мог бы и предположить какие ещё испытания для него приготовила судьба. А если бы знал… то хрен бы он мог вот так крепко, сладко спать.
За время отсутствия Гамлета в Дании произошли два события, которые напрямую имели отношение к нему. Одно из этих событий трагическое, с Лаэртом случилась беда… Но Гамлет, в силу обстоятельств, так никогда о нём и не узнает. А вот известие о другом событии принесёт Гамлету боль… боль от утраты им его любви, от потери им его любимого человека. А пока… хорошенько выспавшись и окончательно придя в себя от перенесённого им недавнего потрясения, утром следующего дня, оставив за бортом своей молодой жизни все передряги бытия, как ни в чём не бывало, он приступил к питию и поеданию оставшихся съестных припасов. Ведь не пропадать же добру?.. Впрочем только этим ему и осталось здесь заниматься во все дни плавания до родных берегов. Других занятий просто не наблюдалось. Но иногда ему всё же приходилось делать перерывы в этом деле: ему в голову вдруг приходили всякие философские мысли, которые заставляли его снова и снова вспоминать всё то, что с ним накануне произошло. Они снова и снова будоражили его мозг, принуждая Гамлета искать ответ на один и тот же вопрос: «А могло ли всё сложиться иначе?..»
Сцена LXX
Лаэрт на площади следит за цыганкой Эсмеральдой и ждёт удобного случая чтобы поговорить с ней.
После последнего разговора Лаэрта с Гамлетом сразу после представления, которое устроил Гамлет, Лаэрт окончательно уверился в том, что Гамлет последний подлец и мерзавец. Ведь он так ловко его подцепил, когда он просто пошутил, так по крайней мере считал сам Лаэрт: насчёт барашка. Что, мол, он так голоден, что съел бы его целиком. И пари, которое предложил ему Гамлет, вообще было просто идиотски смешным, до коликов в селезёнке. Всей их компании тогда было очень весело, и Лаэрту тоже. И ещё, ему очень льстило, что он оказался в центре внимания, что с ним происходило нечасто. И ещё было одно обстоятельство, что сводило их пари просто в шутку, так по крайней мере считал сам Лаэрт. Он знал, что Гамлет ухаживает за его сестрой Офелией, и поэтому он даже не мог предположить, что Гамлет «подложит ему свинью». И вдруг всё оказалось очень серьёзно… Деваться было некуда. Тем более, что молодые люди, из их совместной с Гамлетом компании, уже порядком достали его одним и тем же вопросом: «Когда же, когда?..»
В один из дней Лаэрт решил поставить точку в этом «деле». Хоть у него совсем не было никакого желания этого делать. Он решил выследить эту самую цыганку, и когда вокруг неё не будет людей, подойти и поговорить с ней. У Лаэрта созрел кое-какой план… и он его считал просто гениальным. И вот в один из дней, выпив вина для храбрости, Лаэрт отправился приводить свой план в исполнение. Он неброско оделся. Вдобавок к своему наряду он накинул себе на плечи чёрный плащ, коим он намеревался прикрыть себе лицо, если ему вдруг повстречается какой либо знакомый человек. Благополучно добравшись до площади, на которой работала Эсмеральда, он занял место невдалеке от неё, с которого он мог бы, не привлекая к себе, чьё-либо, внимание наблюдать за цыганкой и ждать удобного случая, чтобы поговорить с ней о своём деле. Но люди всё подходили и подходили к цыганке. И Лаэрт уже стал подумывать о том, что сегодня привести свой план в исполнение у него не получится. И, видимо, придётся всё перенести на завтра. А там как карта ляжет. Но что-то продолжало удерживать его: он всё тянул и тянул с уходом.
