На заре своей деятельности российские социал-демократы переживали: боремся за рабочее дело, а рабочих среди нас – с гулькин нос. К 1907-му ситуация изменилась – более трети делегатов V съезда действительно были из пролетариев, что в данном случае обернулось своими сложностями – не смертельными, но характерными.
Например, поскольку ехать предстояло за границу, делегатам, чтобы не выделялись, предложили приодеться. Как именно – люди не знали. Некоторые купили крахмальные манишки. А надевать не умели, мучились – в итоге получался человек в криво сидящей манишке, в потёртом картузе и раззявленных ботинках. Гандурин ещё вспоминает делегата товарища Букву (псевдоним). Этот революционный рабочий с какой-то сельской фабрики сразу заявил: плевать ему на подобные глупости! Поехал в Европу как был – всклокоченный, небритый, с узелком, где махорка, харчишки. Так там и ходил.
В Копенгагене владельцы отельчиков, где расселялись делегаты, удивлялись – что за странная публика? Объяснять надлежало, что мы, мол, туристы. Пока то, сё – действительно знакомились с достопримечательностями. Было довольно познавательно. Лишь товарищ Буква всё возмущался датской дороговизне и тому, что хотел заказать в ресторане щей, а здесь их не готовят. Ещё датчан ошарашила прибывшая с опозданием группа делегатов с Кавказа: часть была в папахах и бурках, некоторые – такие на вид страхолюдные, что даже российским товарищам становилось не по себе. Словом, как ни конспирировались – пересуды по городу пошли.
Съезд уже должен был начаться, приехал Ленин – но тут стало известно, что по настоянию российского правительства Дания делегатов высылает в двенадцать часов. Решили плыть через пролив в соседнюю Швецию. За два часа до отхода парохода стали группами подтягиваться к пристани, ждать посадки в окрестных кафе. А район-то припортовый!
Местные проститутки в бесцельно сидящих мужчинах увидели клиентов. К. Гандурин: «Несмотря на наши протесты, они приставали с всё большей настойчивостью. Одна впрыгнула какому-то товарищу на колени и принялась целовать; товарищ вскочил точно ужаленный, выругался и выбежал вон; то же были вынуждены сделать и остальные». На пароходе выяснилось: в других кафе другие делегаты «подверглись таким же атакам».
Шведы съезд тоже не дозволили, пришлось возвращаться в Данию, оттуда отправились в Англию. Когда три сотни человек болтаются из страны в страну – о конспирации говорить уже совсем трудно. Газеты писали, что русские социалисты, скорее всего, наймут корабль и будут спорить в открытом море. Европейские единомышленники им сочувствовали. Правда, это было сочувствие по-европейски.
Так, в датском портовом городке Эйсберге местные социалисты в честь русских провели митинг. Затем разместили в отелях, хозяева которых тоже были социалистами. На ужин гостей ждали обильно накрытые столы. Наши были очень тронуты. Но утром им предъявили увесистый счёт за съеденное и выпитое. Пришлось, проклиная всё, платить.
В итоге съезд ещё не начался, а касса была уже изрядно опустошена. Из экономии часть делегатов в Лондоне решила пожить в ночлежке для бродяг – там дешевле.
Бомжи и в России были, но, надо полагать, делегаты (все же – интеллигенты или квалифицированные рабочие) с ними дел не имели. Гандурин – отнюдь не аристократ! – ошалел, увидев грязных, испитых, красномордых типов, которые дрались за недоеденную тарелку чужого супа или брошенный кем-то из наших окурок. «В своём Иваново я видал всякие виды, но таких одичавших полузверей встретил впервые». К счастью, в лондонском Уайтчапеле жили евреи-эмигранты из России – ремесленники, мелкие торговцы. Они согласились приютить русских революционеров. Гандурин в дальнейшем жил у какого-то портного.
Вопрос с помещением для заседаний разрешился удачно – русских пустила под крышу церковь фабианцев (английские социалисты).
