Временное правительство 27 марта 1917 года подтвердило запрет на «продажу для питьевого употребления крепких напитков и спиртосодержащих веществ». Но желание выпить не угасало. В деревнях гнали самогон. Самогоноварение, впрочем, было и попыткой использовать зерно, продавать которое не имело смысла — рубль стремительно обесценивался.
Анархист Фёдор Другов, член исполкома Всероссийского совета крестьянских депутатов, вспоминал, как по всему Петрограду банды из вчерашних солдат рыскали в поисках винных погребов: «По толпе открывался огонь из пулемётов, а погреб забрасывали гранатами, превращая его в жуткое месиво вина и крови. Пожарные доламывали бочки с вином, разбивали штабеля бутылок и выкачивали красную смесь паровыми насосами на улицу. Потоки этой пахучей хмельной влаги текли по улице, смешиваясь с грязью и лошадиным помётом.
Однако, невзирая на это, толпа с жадностью набрасывалась на грязную кровяную жидкость и хлебала её прямо с земли. Было решено не ждать, когда солдатня зайдёт в погреб и разломит его, а самим выявить все склады вина и заблаговременно, тайно разлив его в погребе, выкачивать в канализационные колодцы при помощи пожарных».
Произошло полное разрушение жизни. В стране воцарились хаос и отчаяние.
Министерство путей сообщения докладывало правительству: «Солдаты создают совершенную невозможность пользоваться дорогами как общегосударственным способом передвижения: имеются донесения о случаях насильственного удаления пассажиров солдатами из вагонов, некоторые пассажиры, лишённые возможности выходить в коридор вагона, вынуждены отправлять естественные надобности в окно, женщины впадают в обморочное состояние».
Огрубление нравов. Безграмотность, возведённая в норму. Хамство. Одичание. И уже царский режим вспоминался как время счастливое и прекрасное…
В кризисные времена люди устают от политики и начинают видеть зло в ней самой. Отвращение вызывали бесплодные дискуссии и митинги, взрывы гнева и взаимной ненависти среди депутатов. Вину за экономические проблемы люди приписывали демократии как таковой, ответственность за житейские и бытовые неурядицы возлагали на демократов. Но республика просто не могла так быстро решить все проблемы.
России не хватило исторического времени для развития. Идеалы демократии не успели утвердиться. Не знали иной формы правления, кроме вертикали власти. Не выработались ни привычки, ни традиции искать решения ненасильственными методами. Не успели сложиться представления о жизни, которые после февраля семнадцатого помогли бы самоорганизоваться и самоуправляться.
Василий Воронцов, экономист и народник, на склоне жизни увидел революцию и написал: полная свобода «свалилась как снег на голову народа и совершенно засыпала его ясное сознание!» Широкие массы не имели опыта участия в управлении государством и привычно ждали, что «дело наладит кто-то другой». Вот результаты опроса девочек школьного возраста: два процента девочек хотели «быть царём», четыре процента — «царицей», остальные — «дворянками, княгинями и богачками».
Временное правительство во главе с Александром Керенским уже ничего не могли предложить для спасения разваливавшейся и впадавшей в нищету страны.
— Когда страна хочет броситься в пропасть, — бросил в отчаянии Александр Керенский, — никакая человеческая сила не сможет ей помешать, и тем, кто находится у власти, остаётся одно — уйти.
После Октябрьского переворота москвичи — первые, кто не захотел подчиняться Ленину и кто с оружием в руках защищал свой город от большевистской диктатуры. Силы, верные Временному правительству, собрались в Александровском военном училище, которое готовило офицеров для пехотных частей. Сейчас в этом комплексе зданий располагается Центральный аппарат Министерства обороны России.
К юнкерам Александровского училища присоединились и студенты-добровольцы. Студенческий отряд назвали Белой гвардией. Так это название, которое войдёт в историю, прозвучало в первый раз.
Профессор Московского университета Юрий Готье вёл дневник. Его записи передают саму атмосферу московской жизни:
«Вчера с 12 часов ночи началась стрельба; правительственные войска состоят из добровольцев, юнкеров (их в Москве несколько тысяч) и даже студентов и гимназистов.
Утром взяли Кремль; сейчас сражаются около генерал-губернаторского дома и в местности между Столешниковым, Петровкою, Охотным и Тверской. Слышны были отдельные выстрелы; жуткого чувства не было; был, скорее, задор пойти и посмотреть что-нибудь похожее на бой. Ночью предстоит два часа дежурить в подъезде. В 6 часов весь дом был осмотрен патрулём из двух офицеров и трёх студентов. Правительственных сил мало; ждут подкреплений».
Но подкрепления не пришли. Большевикам сопротивлялись юнкера двух училищ под руководством созданного городской Думой Комитета общественной безопасности. И ещё около 600 студентов. Тем не менее ожесточённые бои за город продолжались больше недели. Рыли окопы и сооружали баррикады. Сражались за Каменный и Крымский мосты, перестрелки шли на Остоженке и Пречистенке.
