«Некоторое время я жил сравнительно спокойно. Положение начало меняться с весны 22 года. Образовался антирелигиозный фронт, начались антирелигиозные преследования. Лето 22-го года мы провели в Звенигородском уезде, в Барвихе, в очаровательном месте на берегу Москвы-реки, около Архангельского Юсуповых, где в то время жил Троцкий… Однажды я поехал на один день в Москву. И именно в эту ночь, единственную за всё лето, когда я ночевал в нашей московской квартире, явились с обыском и арестовали меня. Я опять был отвезён в тюрьму Чека, переименованную в Гепеу. Я просидел около недели. Меня пригласили к следователю и заявили, что я высылаюсь из советской России за границу. С меня взяли подписку, что в случае моего появления на границе СССР я буду расстрелян… Когда мне сказали, что меня высылают, у меня сделалась тоска. Я не хотел эмигрировать, и у меня было отталкивание от эмиграции, с которой я не хотел слиться… Я не думал, что изгнание моё продлится 25 лет. В отъезде было много мучительного…»
За границей приобрёл невероятную популярность за книгу «Новое Средневековье. Размышление о судьбе России и Европы», мгновенно переведённую на множество языков. Создал журнал «Путь», выходивший до 1940 года и печатавший всех видных представителей европейской философии.
В своей лучшей книге «Русская идея» (1946) сформулировал надежду, ставшую его завещанием и опорой последних дней. Бердяев надеялся, что в постсоветской России будет создан справедливый строй и она сможет выполнить предназначенную ей миссию — стать объединительницей восточного (религиозного) и западного (гуманистического) начал истории.
В 1947-м в Кембридже получил почётное звание доктора honoris causa, присуждаемое без защиты диссертации на основании значительных заслуг перед мировой наукой и культурой.
О своей популярности высказывался с горечью:
«Я постоянно слышу, что у меня „мировое имя“. <…> Я очень известен в Европе и Америке, даже в Азии и Австралии, переведён на много языков, обо мне много писали. Есть только одна страна, в которой меня почти не знают, — это моя Родина…»
Умер в Кламаре, под Парижем. Похоронен на городском кладбище Буа-Тардье.
Писатель, просветитель, последний секретарь Л.Н.Толстого 24-летний Валентин Булгаков провёл рядом с писателем самый трудный, пожалуй, год его жизни. В ежедневных записях секретаря, вчерашнего студента, подробно и осмысленно отражён внутренний мир великого творца, терзания, которые привели к трагической развязке. На выход первого издания дневников откликнулся Александр Куприн: «Книга по-настоящему прекрасная. Её будут читать и перечитывать ещё много лет: в ней беспристрастно и любовно отразились последние дни незабвенного Старика».
После смерти писателя он становится одним из вдохновителей «Общества Истинной свободы в духе Л.Толстого». Этот выбор и стал для него роковым.
ОГПУ обратило внимание на деятельность «Общества…», когда с фронтов Гражданской войны дезертировали около трёх миллионов красных бойцов, бывших крестьян. Многие из них исповедовали толстовство в доступнейшем его понимании: нельзя использовать силу и оружие против братьев своих. Советская пропаганда оперативно создала устрашающий образ толстовца-подрывника. Вот лишь несколько выдержек из донесений некоего Е.А.Тучкова, сотрудника органов: «Выступая в августе 1920 года в Политехническом музее с докладом „Лев Толстой и Карл Маркс“, В.Ф.Булгаков сказал, что всякий социализм, который обещает рай на земле, есть лишённая всякого смысла фантазия»; «На собрании толстовцев 25 декабря 1920 года, говоря о диспуте с Луначарским, сказал, что сейчас всё очевиднее становится тяготение народа к учению Льва Толстого, а потому можно думать, что теперешняя насильственная власть будет свергнута, так как народ начинает просыпаться и видит, на какую дорогу он попал»; «19 августа сего [1922] года на собрании толстовцев (Газетный переулок, 12) выступил В.Ф.Булгаков на тему: „Долой войну и пролитие братской крови“…»
Хранитель московского МузеяЛ.Н.Толстого был выслан за границу 30 марта 1923 года.
После высылки открыл в Збраславе, пригороде Праги, Русский культурно-исторический музей. Это событие всколыхнуло всю русскую эмиграцию. Булгакову присылали ценнейшие материалы из Франции и Германии, Югославии и Китая, США и других стран, куда судьба забросила изгнанников из России. Результатом его поездок во Францию, Италию, Прибалтику стало пополнение коллекции музея работами Бенуа, Гончаровой, Коровина, Григорьева, Виноградова и других русских художников, скульпторов, архитекторов.
После вторжения фашистских войск на территорию СССР германские оккупационные власти арестовали Булгакова и поместили в пражскую тюрьму Панкрац, а затем в концлагерь для интернированных в Баварии. Но и здесь он упорно работает над рукописью, очередная книга будет называться «Друзья Толстого».
