Тут приехали товарищи с Лубянки, и Дьяконов с облегчением передал Фанни в распоряжение Петерса, бывшего тогда заместителем Дзержинского. Она это поняла по смутным очертаниям здания Лубянки, которые она смогла рассмотреть. Там ей задавали те же вопросы, но она больше ничего не могла добавить.
Вскоре к Петерсу зашёл Свердлов и поинтересовался ходом следствия.
— Ни шатко ни валко, — вздохнул Петерс.
— Надо дать официальное сообщение в «Известиях» — народ в неведении держать нельзя. Напиши коротко: стрелявшая мол, правая эсерка черновской группы, установлена её связь с самарской организацией, готовившей покушение, и всё такое прочее.
В ответ Петерс развёл руками:
— Никакими фактами, подтверждающими эту версию, я, к сожалению, не располагаю. Связями с какой-либо политической организацией от этой дамы пока что не пахнет.
Круто повернувшись, Свердлов сверкнул стёклами пенсне:
— Ну-ну. Вы поработаете с ней, а мы — с вами.
Петерс, заместитель Дзержинского, от этих слов побелел. Ему не раз приходилось слышать это по отношению к другим людям, которых потом расстреливали.
На следующий день на заседании Президиума ВЦИК Петерс начал докладывать о намерении провести следственный эксперимент, о необходимости перепроверить противоречивые показания свидетелей покушения. Свердлов вдруг прервал его доклад:
— Всё это хорошо, и чтобы выявить пособников покушения, следствие надо продолжить. Однако с Каплан придётся решать сегодня. Такова политическая целесообразность.
— Доказательств, которыми мы располагаем, недостаточно для вынесения приговора. Суд не примет дело к рассмотрению.
— А никакого суда не будет. В деле её признания есть? Есть. Что же вам ещё нужно? Товарищи, я вношу предложение гражданку Каплан за совершённое ею преступление расстрелять. С её расстрелом мы начнём осуществлять на всей территории республики красный террор против врагов рабоче-крестьянской власти. Само собой, мы напечатаем в газетах, что это ответ на белый террор, началом которого было покушение на жизнь товарища Ленина. Теперь вам всё понятно? — Свердлов обдал ледяным взглядом Петерса.
Тому совсем не хотелось самому попасть под расстрел, и он не стал возражать.
Судьба Фани Каплан была решена, несмотря на многие нестыковки следствия. К примеру, в протоколе допроса Гиля чёрным по белому написано: «Я приехал с Лениным около 10 часов вечера». Согласно гилевским же показаниям, Ленин выступал примерно час. Получается, что покушение произошло около 11 вечера.
Между тем подписанное Яковом Свердловым «Воззвание ВЦИК в связи с покушением на В.И.Ленина» появилось уже в 22.40. «Это могло произойти только в том случае, если обращение было написано заранее, если Свердлов был осведомлён о планируемом покушении, если он умышленно допустил теракт, а может быть, через ВЧК и Дзержинского, являлся его непосредственным организатором», — делает вывод историк Юрий Фельштинский.
Есть и целый ряд других деталей, позволяющих усомниться в классической трактовке событий. В том числе, например, обстоятельства ареста: Каплан схватили не на месте преступления, а на значительном удалении от него, при этом ничего, кроме непролетарского вида, террористку в ней не выдавало. Ни у самой Каплан, ни на месте преступления оружия обнаружено не было. Оно нашлось лишь два дня спустя.
Не было не то что суда, но даже настоящего следствия. Судя по материалам дела, последний раз Каплан допросили 31 августа, на следующий день после ареста. А уже 3 сентября, не дожидаясь окончания расследования, расстреляли. Якобы по постановлению ВЧК, однако никаких следов этого документа обнаружить до сих пор не удалось.
«Именно Свердлов закрыл дело Каплан, уничтожив наиболее важную улику — саму арестованную, — заключает Юрий Фельштинский. — Он мог это сделать только в том случае, если лично был не заинтересован в расследовании и если лично был причастен к заговору. Других объяснений поведения Свердлова не существует».
Свердлов хорошо знал Гарского и его историю с Фанни Каплан. Сейчас она идеально подходила на роль жертвы. Полуслепая женщина, которая не могла видеть, что в действительности происходило вокруг. Родственников в России у неё нет, следовательно, некому будет поднимать шум и разбираться в этой истории. К тому же, один раз она уже спасла своего любимого и взяла на себя его вину.
И он не ошибся. Она и теперь взяла вину на себя. Теперь нужно быстро завершить дело, пока она не разобралась, что к чему и не отказалась от своих показаний. На чекистов надежда плохая. Они ещё не понимают, что такое политическая целесообразность и могут потребовать открытого и гласного суда. Могут совершить ещё что-нибудь, что может сорвать намеченный план. Тут нужен человек надёжный. Свердлов остановился на кандидатуре Малькова. Бывший матрос Павел Мальков занимал пост коменданта Кремля. Своей карьерой он был обязан Свердлову и готов был выполнить его любой приказ. Утром Малькова вызвал к себе секретарь ВЦИК Аванесов и приказал:
— Немедленно поезжай в ЧК и забери Каплан. Поместишь её здесь, в Кремле под надёжной охраной.
