– А что, без КВ-радио от вас не вылетали? Я где-то читала, что не на все самолеты их можно установить. Тем более, сейчас столько других возможностей. Всевозможные спутниковые телефоны и трекеры, например.
Молодой человек внимательно посмотрел на меня и так же тихонько ответил:
– Да мы понимаем, что чаще всего это невозможно. Правила не менялись много лет, устарели до безобразия, и мы каждый раз вынуждены решать этот вопрос на каждый отдельный вылет. Ну, вы же меня поняли? – молодой человек улыбнулся.
– Да, я вас поняла. Спасибо, – улыбнулась я в ответ. Мы ещё минут пять выясняли, как распределяется ответственность, какое у нас есть оборудование и чем оно может дублироваться.
Когда я вышла на стоянку, выяснилось, что ребята уже подготовили самолёты.
– Ну что делать будем? Кого спросить про разрешение на вылет?
– Андрей, я уже спросила. Только не вытягивай из меня подробности, пожалуйста. Давай запускаться и запрашиваться, а там как пойдёт. Должно пойти хорошо.
– Ладно, пробуем.
Я уложила свой рюкзак в багажник Малыша, сверху разместила небольшой спасательный плот. Не без труда залезла в спасательный комбинезон и прицепила себя с ним карабином к плоту и рюкзаку с аварийным комплектом. Документы убрала в герметичный пакет и положила во внутренний карман. Сидеть в таком виде было невероятно тесно – казалось, что комбинезон занял всё свободное пространство кабины. Потом в самолёт залез Илья в таком же комбинезоне, и я поняла, что до этого было ещё свободно. С ворчанием, распихивая по бокам лезущие во все щели упругие неопреновые рукава, Илья запустил двигатель и запросил руление.
Диспетчер ответил через несколько секунд:
– Я должен вас предупредить, что для полёта над водным пространством Канады вы должны иметь установленное на борту КВ-радио.
– Да, мы в курсе, спасибо. Можем мы получить разрешение?
– Можете. Но я обязан предупредить, что если вы планируете лететь без дублирующего радио – это ваша личная ответственность. Вы с этим согласны?
– Подтверждаем, согласны. Мы гарантируем связь по всему маршруту, обеспеченную дополнительным оборудованием.
Диспетчер продиктовал нам согласованный маршрут и разрешил рулить к полосе. Голос Андрея в Ацтеке повторил наш радиообмен слово в слово и тоже начал руление.
– Ну вот, всё просто. А вы переживали, – радостно сказала я.– Осталось долететь без приключений.
– Было бы хорошо, – скептически ответил Илья.
– Всё будет хорошо! Мы же один раз уже перелетели океан.
– Да, но туда мы летели на хорошо обслуженной серьёзной машине, на приличном эшелоне с противообледенительными системами, метеорадаром и нормальным приборным оборудованием. А обратно летим на какой-то живопырке, хрен знает кем собранной, без ничего, зато с глючащим датчиком давления топлива.
– Очень оптимистично!
– Как есть. Ладно, взлетим, помолясь.
Мы взлетели, набрали высоту над лесом и скоро увидели береговую черту, за которой открывался океан. Конечно, он не был бескрайним, это мы уже знали. Просто с нашей высоты его краёв пока было не видно. Сначала он был белоснежной коркой льда, потом начали появляться участки воды. Потом он просто стал водой, в которой плавали белые пятнышки льдин и айсбергов.
Когда летишь три часа над водой, не видя берегов, все органы чувств начинают работать в обострённом режиме. Ты почти слышишь, как в шлангах перетекает топливо, как стучат клапаны в двигателе и ходят поршни в цилиндрах. Мельчайшие изменения звука ощущаются не только ушами, но и всем телом так же ярко, как вспышки молний ночью во время летней грозы. Сигнализатор давления топлива всё также периодически мерзко пищал, интервалы, с которыми это происходило, оставались прежними, и необходимость включать периодически насос уже не столько напрягала, сколько просто раздражала лишними шумами и движениями.
Несмотря на то, что в Портленде мы заклеили в самолёте все отверстия, которые нашли, всё равно было нестерпимо холодно. Я даже порадовалась тому, что есть гидрокомбез, в котором ноги хоть и с трудом управляли педалями, но как-то были защищены от пронизывающего до костей ледяного воздуха.
Через час мы ушли с радиочастоты Канады и переключились на Гренландию. И если в эфире канадского радио преимущественно была тишина, то теперь в наушниках звучали другие самолёты, выходящие на связь с островом. Оказывается, над океаном не такая уж пустота, а весьма насыщенный трафик. По низам летели в основном перегонщики, конечно, такие же, как мы.
– О, кто-то в Нарсарсуак заходит, – заметила я, – надеюсь, в этот раз мы сможем его увидеть. Аэродром я имею ввиду, конечно.
– Пока не вижу причин, по которым мы не сможем его увидеть, – ответил Илья, – погода отличная. Нет никакого смысла уходить куда-то ещё.
В наушниках было слышно, как диспетчер общается с каким-то самолётом, подлетающим к аэродрому с противоположной от нас стороны. Он сел как раз, когда мы снизились до точки входа в схему аэродрома.
Погода стояла восхитительная: яркое солнце, ни облачка на небе. Мы снизились ниже гор и лавировали в ущельях фьорда. Я смотрела, как мимо крыльев пролетают острия скал: