— Я не вру! — гордо вскинула я подбородок, чувствуя, как сердце тревожно колотится. — Мне просто нужна эта трава…
Он сделал шаг.
Я замерла.
Ещё один шаг ближе — медленный, выверенный. Но за этим спокойствием я ощущала напряжение.
И вдруг он остановился, нахмурившись. Принюхался.
Нет-нет-нет-не-е-е-ет…
— Ты нашла стрелу, — сказал он глухо. — Мою.
Стрелу? Какую стрелу? О чём он вообще говорит. Ох Матерь-Сая, какие же у него сильные руки. Широкие ладони, мышцы будто высечены из тёмного мрамора. Даже просто глядя на них, я чувствовала, как во мне закручивается ещё один виток того жара, что пульсировал с самого момента укола.
Он говорил про стрелу. Ах точно, я порезалась о стрелу. Но он-то откуда об этом знает?
— Я… — сглотнула. Глотка вдруг пересохла. — Порезалась. Не подскажете, что это за яд нанесён на оперение?
Орк устало вздохнул. Кажется, это его не обрадовало. Его взгляд был неумолим.
— Ша’Каар издевается надо мной, — глухо произнёс он.
Подошёл ближе, одним ловким движением вынул древко из земли…
— У тебя есть муж? — спросил своим низким голосом, от которого у меня между ног стало ещё влажнее.
— Да! — не задумываясь ответила я.
Конечно, у меня не было никакого мужа, но разве безопасно говорить об этом орку?
— Хорошо. Значит, ты — не моя проблема.
И враг моего народа отправился восвояси. Только вот всё моё существо потянулось вслед за ним! Он уходил, а я чувствовала, что он будто бы забирает с собой часть меня.
— Так что это за яд?.. — крикнула я ему в спину, не в силах пошевелиться.
— Это не яд, просто иди к мужу, — услышала я, уже падая на колени.
Сознание помутнилось от этого безумного жара. Хорошо, что не перед орком. Упасть ниц перед врагом было бы слишком позорно.
Зачем мне идти к мужу? У меня есть муж? У меня же нет мужа?
Мысли не хотели вставать в ряд. Мне становилось всё хуже. Я хватала ртом воздух. Зрение расфокусировалось.
— Орк!..
Ветер
Она солгала.
Не было у неё мужа. Запах её тела говорил всё: испуганная, возбуждённая, одинокая. У неё давно уже никого не было. А может она и вовсе никогда не носила на себе запаха мужчины. Тонкая, почти невесомая… и всё же пульсирующая жаром, от которого у меня сжались кулаки.
Я не хотел запускать стрелу. Я не делал этого уже несколько лет, но теперь я — воевода. А воевода не может пренебречь Гр’Кара’Та. Не может плюнуть в лицо Ша’Каару, богу плоти, страсти и первородного зова. Один раз в год все неженатые орки метят свои стрелы своим именем, отсылая их в лес — и судьба выбирает.
Я запустил стрелу на самой границе владений, чтобы от меня отвязались, но её всё равно нашли! И кто! Враг!
Вот судьба посмеялась надо мной. Это месть за то, что я не отсылал стрелу в прошлые четыре Гр’Кара’Та.
Мне досталась эльфийка.
Хрупкая. Тоненькая, как цветок.
И — красивая. Безумно.
Я знал, что должен уйти. Она же враг. Она не по мне.
И всё же… когда она осела на землю, бледная, вся в жару, дрожащая — я не мог её там оставить.
— Орк!.. — её голос сорвался, и я снова обернулся.
Ша’Каар, да что ж ты со мной делаешь?..
Я подошёл. Поднял её — лёгкую, как пух. Запах её кожи ударил в ноздри: мёд, луна, возбуждение. Она пылала. Стрела сработала. Слишком хорошо. Это не просто возбуждение — это зов. Алхимия. Магия. Божественная шалость.
Я держал её, и моё тело отвечало. Быстро. Слишком быстро.
Ты не возьмёшь её.
Ты — воевода. Не хищник.
Ты не тронешь девственницу. Тем более эльфийку.
Просто отнесёшь её к знахарке. Тар-Ширра знает, что делать, выпоит эту недотравницу, напоим сон-травой и отнесём уже здоровую на границу владений.
Так и сделаю.
И всё же…
Её грудь прижималась к моим рёбрам. Маленькие, тугие соски — чувствовал даже сквозь её рубаху. Бёдра, я чувствовал аромат её желания, она просто истекала им. Её голова покоилась у ключицы. Девичье дыхание щекотало кожу. Во сне она льнула ко мне, тёрлась щекой о мою грудь.
— Ша’Каар, за что ты так со мной — проворчал я и пошёл быстрее.
Ветер щекотал мне затылок. Луна была высокой, как око самóй Орн’Тарры, богини родов и судеб. Она, может, и одобряет, но вот я — нет.
Не прикоснусь к ней.
Я принёс её в лагерь и сразу направился к шатру знахарки. Хотел сбросить с себя это безумие. Сказать: «вот, вылечи. Сними с неё жар. Она — не моя».
Я нёс её, крепко прижав к груди, будто от этого мог хоть немного унять жар, что пылал не только в ней. В каждом её вздохе я чувствовал зов. Зов, которому должен был сопротивляться. Зов, который не имел права слышать. Она эльфийка — враг.
Лагерь раскинулся на склоне — большой, живой, дышащий. Сотни шатров, десятки костров. Пёстрые флаги кланов развевались в ночи, танцуя в ритме пламени и ветра. Здесь были лучшие воины Восточной Орды. Мои братья по крови. Мои подчинённые. Мой народ.
И в эту ночь — они не спали.
Гр’Кара’Та.
Ночь, когда стрела ведёт воина. Когда тела соединяются, а духи слышат зов.
