Я осторожно приподнял ворот туники и провёл тряпицей по ключицам. Она вскинулась под моими пальцами, и я едва не выронил ткань. Грудь её тяжело вздымалась. Под туникой соски натянули ткань — острые, чувствительные. Мне стоило только на миг задержать взгляд — и я почувствовал, как мои собственные мышцы напряглись до боли.
— Тихо, — выдохнул я, скорее себе, чем ей. — Сейчас станет легче.
Я не раздевал её. Лишь раздвинул ворот, насколько позволяла совесть, и осторожно провёл холодной тканью по груди, избегая самых чувствительных мест. Но даже этого прикосновения было достаточно, чтобы она задышала отрывистее и изогнулась.
Моё дыхание тоже сбилось.
Ша’Каар, разве ты не насытился? Разве ты не видишь, что я и так на грани?
Я опустился ниже — к животу. Поднял тунику и начал обтирать белоснежную кожу. Провёл тряпицей вдоль боков, обтер пульсирующую ямку у пупка, и в этот момент она чуть приподнялась — не в сознании. Её руки вцепились в шкуры, ноги дрогнули.
Орн’Тарра, Матерь всех женщин, пошли мне терпения.
Ша’Каар… не искушай. Не сегодня.
Грак-Марр, дай силы сражаться с собой.
Ей стало хуже.
Ясно. Значит, я сделаю, что должно.
Взял кинжал и разрезал шнуровку на её штанах.
Лили
Сначала был жар.
И он всё усиливался. Кипел внутри, медленно разливаясь по жилам. Я тонула в нём, будто в горячем молоке, густом, сладком, невыносимо плотном. Всё тело было налито тяжестью. Соски — твёрдые, как ягоды, грудь — тяжёлая.
Я хотела пошевелиться — но не могла. Мои руки были слабыми, как у птенца. Только глаза с трудом приоткрылись, и я увидела — темнота. Мягкий свет от углей. И силуэт. Массивный. Сильный. Родной? Опасный?
Орк. Не бросил. Помогает.
Он сидел рядом. Его ладонь была на моём животе — шершавая и широкая, она дарила такую необходимую мне прохладу, как будто удерживала меня от распада. От взрыва. Я попыталась сказать что-то, но голос не желал слушаться. Только всхлип. Или стон.
Орк склонился ко мне.
Я почувствовала, как его рука осторожно скользнула под край моей туники, сдвигая ткань, чтобы добраться до бедра. Я вздрогнула, но не отпрянула. У меня не было сил. Только странное, чужое ощущение: доверие.
Почему?..
— Ты пылаешь, — хрипло сказал он, его голос царапнул по сердцу. — Я должен это снять. Иначе ты не выдержишь.
Я хотела спросить — что?.. как?.. Но он не дал мне времени.
Ткань стала сползать с моих бёдер, прохладный воздух касался кожи. Стало так приятно, так хорошо. Только вот внутренний жар не унимался. Не жар даже — нужда.
Моих ног коснулось влажное полотенце, спасая, облегчая мою участь. Только вот мне ужасно хотелось большего. Хотелось, чтобы его руки больше не церемонились, не были такими осторожными и нежными, такими сдержанными. Кажется, я даже вцепилась в его ладонь. Цеплялась снова и снова. И чуть ли не умоляла его продолжить. Это утром мне будет стыдно. А сейчас единственное, чего я хотела — его. Полностью.
А орк, что скала, обтирал мою кожу прохладной водой, заглушая лишь внешний жар. И распаляя внутренний.
Только когда он начал обтирать бёдра, движения его стали более решительными. Быстрыми.
— Нет… — только и смогла вымолвить я. — Ближе…
Губы.
Тёплые. Мягкие. Молчащие. Они прикоснулись к моей коже — осторожно, будто спрашивали разрешения. К щиколотке.
— Да… — выдохнула я и кажется, развела ноги.
Он начал двигался выше.
Каждый новый поцелуй — как вспышка. Как толчок внутри, в самом сердце.
Я судорожно вдохнула, когда он добрался до колена.
Это было невыносимо прекрасно.
И он начал целовать внутреннюю сторону моих бёдер.
Медленно. Почти как извинение.
Я сжалась — не от страха. Оттого, как остро я это почувствовала.
Он не спешил. Его ладонь легла мне на бедро, сжала. Крепко, но не грубо. Его дыхание касалось моей кожи. И жар — тот самый, что мучил меня с момента на поляне — начал меняться. Он больше не был болью. Он становился… другим. Нежным.
Я застонала — тихо, не в силах сдержаться. Он не остановился.
Его пальцы скользнули выше. Я выгнулась, не в силах больше лежать спокойно. Всё тело отзывалось на его прикосновения. С каждой новой лаской, каждым тёплым, точным движением он приближал меня к краю, который я раньше не знала.
Я боялась этого желания. Но боялась и потерять его.
Он целовал не спеша. Будто прокладывал путь. Поднимался по внутренней стороне бедра — туда, где было особенно чувствительно. Где кожа была тонкой, почти прозрачной. Где я никогда и никого…
Я прикусила губу, чтобы не застонать. Но звук всё равно вырвался. Тихий. И сладкий.
Он остановился.
Я чувствовала, как замирает. Как борется с собой. Как дышит. Так глубоко, так сдержанно, будто сдерживал не дыхание — зверя внутри.
Я приоткрыла глаза — и встретила его взгляд. Темный. Густой. Блестящий от жара.
Голодный.
Один поцелуй — чуть выше. Я вскрикнула. Не от страха. От того, как сильно отозвалось. В груди стало тесно. Сердце билось, как пойманная птица.
А грудь…
