Я нервно оскалился, и рот отозвался десятками колющих ран. В какое дерьмо я вляпался⁈
Мои ноги — огромные, почти прямые заячьи лапы, налитые звериной силой, с выпирающими венами под мехом и крепкими костями, судя по щиколоткам. Громадные ступни заканчивались четырьмя длинными пальцами с мягкими подушечками и спрятанными когтями, а пятый — сбоку, короткий. Лапы чуть согнуты, мышцы в вечном напряжении. Но больше беспокоили стальные кандалы с толстой цепью.
«Что за напасть? Ни шва, ни замка…» — подумал я, оглядев их.
Развернувшись, я увидел вход, закрытый ветхой материей. Она трепыхалась на ветру, пуская солнечные лучи играть с клубами пыли.
— Напоминает барак для рабов, только без нар. Ха, ха-ха! Да вы издеваетесь, н***й! — рявкнул я.
Голова заныла тупой, нарастающей болью. Слова с языка слетали чужими, странными, но воспоминаний не было. Я знал, что такое «нары» или «рабы», но картинок в голове не возникало — будто книга на родном языке, где всё понятно, но без иллюстраций.
— Чёрт! Что за дерьмовая шутка⁈ Мне это всё очень не нравится! — истерично крикнул я и почесал голову, нащупав высокие кроличьи уши. — А бог тот ещё шутник, оценил, оценил! Кое-что я помню! Слышишь меня, а, у***к⁈ — злобно проорал я и согнулся от боли в рёбрах. Похоже, переломов не избежал.
Бог — капризный у***к! Я помню… немного, но помню! Я просил одного — дать мне спокойную жизнь! Сраную жизнь! А он сделал меня рабом или кем-то вроде! Серьёзно? Какой же мразью я был, если мне такая участь? Разве я… А кто я? Ха-ха… ха! Добрый вечер! Ни имени, ни прошлого… ничего! Или почти ничего, кроме того, что умер в бою, и жизнь моя была поганой, как секс с парализованной!
Так… А что об этом мире? Язык я понимаю, это точно. Если это чужое тело — может, удастся…? Я заглянул в сознание и… пусто. Ладно, всё в порядке. Н***ра не в порядке! Спокойно, надо разложить по полочкам. Ах, как рёбра ноют! Тот заяц звал меня Дексом — значит, это моё имя. Я в теле человекоподобного зайца, и, похоже, не свободен, судя по железякам и обстановке.
— Декс! Ты пришёл в себя! — раздался звонкий, до раздражения радостный голос, сбивший меня с мысли.
Полог откинулся, и в проёме встала невысокая зайчиха. Откуда я знал, что она девчонка? Это было очевидно, хоть я видел её смутно на фоне яркого солнца, и голос — высокий, почти мальчишеский. Но я знал её. Чувствовал тепло внутри (и ниже паха), облегчение и странную радость. Сердце забарабанило как бешеное.
«Да этот парень по ней сохнет!» — понял я.
Она подбежала, завёрнутая в грубую мешковину, подвязанную шнуром на талии, чище, чем у меня или других зайцев. Надо же, я внимательный. Запомним. На её лице — беспокойство, она волновалась за хозяина этого тела. За Декса… Хм, приятно, когда о тебе заботятся. Наверное, она бы расстроилась, узнав, что настоящего Декса тут нет — он умер от побоев. Но ей об этом знать не надо, верно? Воистину так!
— Как ты себя чувствуешь? Кости целы? Внутри болит? — она принялась осматривать меня с энтузиазмом, и где касалась, кожу жгло, а потом покалывало.
— Всё… Кха! Ха! — начал я и закашлялся. — Я в порядке, не так плохо. Голову отбили, почки немного, позвонок выбили. И рёбра, похоже, сломаны, — сказал я, разглядывая милую зайку: невысокую, худенькую, с большими зелёными глазами и… Взгляд скользнул по шее, где мешковина обрисовывала не самые маленькие… Я сглотнул.
— Я помогу, — сказала она и коснулась плеча. Его обожгло, щёки вспыхнули. — Ложись и не шевелись.
— Только я на живот лягу? Так меньше болит… — сказал я. Она глянула недоумённо, не догадываясь о причинах, но пожала плечами и кивнула.
Я растянулся на лежанке, уперев ноги в стену, и повернул голову к её маленьким коленкам под мешковиной. Странно, её ноги не такие мускулистые, мех короче… Мех… Раньше меня не тянуло к волосатым женским ногам? Я прислушался к себе: либо в прошлой жизни я был извращенцем, либо вкусы сменились с телом.
Она приложила руки к боку, я скривился от резкой боли…
— Потерпи немного… — ласково, с жалостью сказала она. Я увидел зелёное свечение — мягкое, тёплое, как свет лампы в тумане. Оно стекало с её пальцев и впитывалось в меня. Боль уходила, меня укутывал покой, точно тёплое одеяло зимой. Такое… чувство безопасности. Странно.
— Как ты… это… — начал я. Она посмотрела, будто на дурочка, но даже это не оскорбило.
Она не ответила, а задала вопрос:
— Ты сказал про почки и позвонок? — удивилась она. Я растерялся. Разве я выдал себя? — Не думала, что ты знаешь такие слова. Ими только лекари пользуются.
«Не глупи, парень! Следи за языком, лучше молчи, пока не разберёшься, что тут к чему и кто такой Декс», — одёрнул я себя.
— Я, по-твоему, совсем тупица? — вырвалось у меня.
— Так-ак! — она хлопнула себя по тонким коленям, убрала руки, и с ними ушёл покой. — Похоже, с тобой всё в порядке! Нет, ты не тупица, просто чуть умнее придорожного булыжника! — сказала она, скривив недовольную мину. — Рёбра скоро срастутся, там трещина.
— И как ты это поняла?
