Мы шли по утоптанной земляной дороге, мимо хлипких бараков, из которых доносился оживлённый гомон рабов. Странное дело: они — невольники, чья жизнь полна лишений, — не теряли духа. Смеялись, болтали, обсуждали очередной день, пропитанный тяжким трудом, и пели, будто каждый их день — последний. Песни простые, очевидные. Но о свободе — ни слова.
Вскоре бараки, хлипкие кладовые, сарайчики и длинные компостные хранилища сменились зелёными полями, фермами, рядами садов и домиками владельцев, огороженными крепкими заборами. Каждый кирпичик стен, каждая черепица вопила о достатке хозяев.
«Не сомневаюсь, мои сородичи — главная рабочая сила этих изобильных земель…» — подумал я, разглядывая деревья, гнущиеся под тяжестью плодов.
Иногда нам встречались вереницы зайцидов, смиренно шагающих на работу за сонными, но всё ещё пугающими надзирателями-хищниками. Попадались и патрули — по двое-трое хищников в одинаковой форме, с прямыми полуторными мечами в ножнах. Проходя мимо них, левид слегка склонял голову, выказывая уважение. Так же, как зайцы перед ним.
«Значит, надзиратели — не на вершине местной иерархии», — понял я. Это и так было ясно.
Но чаще было тихо и безлюдно — если в этом мире уместно так говорить. Лишь сверчки посвистывали, крылья хлопали в темноте да из джунглей доносился одинокий вой. Тёплый ночной ветер касался шкуры, земля ещё не остыла, и босым лапам было терпимо.
У меня хватило времени оценить ситуацию: «Значит, за мной послал этот волкид, Рихан… и Лита у него. Странно, я знаю её меньше дня, но внутри такое чувство, будто она мне дорога… Может, это воспоминания прошлого хозяина тела? Самый логичный вариант. Не мог я так привязаться после одной встречи, как бы добра она ни была, — раскладывал я факты в голове. — А если придётся драться? Он швырнул меня, как мешок с дерьмом, почти не напрягаясь. И с таким существом я иду встречаться? Что я могу сделать?»
Я глянул на идущего впереди левида: его тело — словно мраморное изваяние, высеченное для битв. Мышцы, хоть и утратили былой рельеф, всё ещё внушали трепет. Я мог сказать с уверенностью — будто сам не раз бывал в сражениях… Запомним. Его окружала аура предводителя, генерала, полководца — врождённая способность повелевать. Но он — всего лишь надзиратель рабов. И ведёт меня, как шестёрка, по приказу Рихана.
За что он здесь? Почему подчиняется?
Эти вопросы отошли на второй план. Важнее — что противопоставить Рихану. Вариантов мало. Он явно сильнее физически, а я не знаю, на что способно это тело. Хотя ясно: заяц слабее волка, если этот мир подчиняется законам природы. А он подчиняется — кандалы на лапах тому доказательство. Я опустил взгляд на свои ноги: мускулистые, крепкие, полные силы, но скованные железом. На них можно рассчитывать хотя бы немного. Скорость и ловкость — козыри зайцев, верно?
За бугром дорога сменилась каменистой насыпью, и я увидел полосу света — сотни огоньков из высоких и низких домишек. Город раскинулся полукругом, к одному краю взбираясь всё выше.
— Сюда, — зачем-то сказал левид перед поворотом.
Дорога вела к отдельному району, отстоящему от города.
Но я не мог оторвать взгляд от главного города. На краю высилась белая башня, точно муравейник — широкая, с множеством окон.
Столько народу… Город не старый: здания схожи, застройка выверенная, практичная, не как в древних городах, где улицы наслаивались друг на друга. Откуда я это знаю? Скорее всего, он построен ради добычи или сбора чего-то — может, и того, и другого. Логично, учитывая десятки бараков по пути.
«А лапы у меня и правда чертовски сильные. Прошли километры, а усталости нет. Скорее, желание вырваться, дать волю энергии в этих мускулах. Кандалы не зря надели — они понимают силу этого тела, — осознавал я, хоть это казалось бесполезным. — Но пока я в цепях, толку ноль. И крепкие, заразы, камнем не сломать. Замка нет — отличная идея. Первое, чем стоит заняться: кандалы. Надо понять, как избавиться».
Мы вошли в отдельный квартал. Жизнь тут кипела: по улицам шатались пьяные хищники, другие валялись в беспамятстве с блаженными улыбками. Все в шрамах, ожогах, с деформированными мордами и рваными ушами. Словно сброд свезли в одно место, подальше от приличных зверей… Ох, зверей…
Мне уже не смешно — привык. Как говорится: «С волками жить — по-волчьи выть».
Остановились напротив двухэтажного дома — массивнее остальных, явно достраиваемого не раз. Свет в занавешенных окнах горел тускло, как от свечей.
Сердце забилось чаще, кулаки сжались. Я встречусь с ним. В прошлый раз он чуть не задушил меня… Судя по тому, как тут ценят таких, как я, он может закончить начатое.
Лев поднялся по каменным ступеням и постучал в дверь. Ждал минуту, постучал снова, потом ещё раз — громче, нетерпеливее. Бросил на меня взгляд — ничего не разобрать, но он нервничал. Постукивал когтями по ноге.
— Да иду я! — донёсся знакомый гнусавый голос. Меня передёрнуло, мурашки пробежали по спине. Приятное чувство…
