Он уже потянулся к краю ванны, собираясь выбраться наружу, но вдруг остановился и обернулся к ней:
— Только ты всё-таки закрой глаза, Сейр. Белое бельё плохо дружит с водой.
Мара послушно закрыла лицо ладонями.
Вода колыхнулась, когда мальчики одновременно вылезли из ванной. Через мгновение она почувствовала лёгкое дуновение магии — они моментально высушили одежду, заставив воду испариться. Затем послышалось пыхтение и звяканье ремней.
Мара улыбнулась, почти чувствуя, как Дамиан бросил на неё ещё один взгляд прежде, чем закрыть за собой дверь.
Рождественские каникулы в академии Эльфеннау оказались куда менее оживлёнными, чем Мара себе представляла. К пышным ёлкам в холлах и сверкающим гирляндам она уже привыкла за предыдущие недели. Но сама академия, обычно полная студентов, теперь казалась почти пустой. В общем зале — обычно людном месте с длинными рядами столов и сотнями разговоров, сливающихся в общий гул, — теперь накрывали один стол на всех.
Кроме Мары, Дамиана и Веспериса, с их курса остался только Кит Кэмбелл из Дома Грифона. Остальные несколько человек, присоединившиеся к рождественскому ужину, были старшекурсниками, в том числе и Ноксиан.
Преподавательский состав тоже сильно поредел, и теперь был представлен лишь профессором Бримор, профессором Кендрик и профессором Войт. Даже директор Дьюар уехал к семье, и остальные преподаватели последовали его примеру.
Основная часть трапезы давно осталась позади. Весь стол был заставлен остатками пиршества: тарелки с объедками запечённой индейки, недоеденные пудинги и пустые бокалы. Кит ушёл, едва был закончен десерт. У старшекурсников, судя по всему, намечалась собственная вечеринка с украденными бутылками вина.
Только трое драконов остались за столом вместе с преподавателями. Мара думала, что и они вот-вот отправятся в общую комнату, возможно, тоже прихватив пару бутылок. Но мальчикам, кажется, нравилось общество преподавателей, позабывших, что за столом сидят студенты.
Профессор Войт откупоривала третью бутылку вина. К этому моменту она перестал поддерживать свою обычно строгую осанку, слегка оперевшись на локоть. В воздухе витало ощущение того расслабленного бунтарства, которое появляется, когда взрослые переставали притворяться взрослыми.
— Боже праведный, ну кто вздумал избирать Дьюара директором? — ворчала профессор Кендрик, подливая себе вина. — Он же впадает в ступор каждый раз, когда к нему обращается кто-то из учеников.
— Сегодня праздник, Сара, — с мечтательной улыбкой возразила Бримор. — Если ты начнёшь жаловаться на политику академии сейчас, я превращу твоё вино в воду.
— Тем не менее, я удивлена, что он уехал к семье на Рождество, — холодно заметила Войт. — Свою жену от ненавидит больше, чем подростков.
Мара чуть не подавилась виноградным соком и покосилась на Дамиана, который слушал очень внимательно, сохраняя непринуждённый вид.
— Моргана! — Кендрик смерила её строгим взглядом.
— Да что такого? Это очевидно, — отмахнулась Войт с усмешкой. — Честно, когда я впервые познакомилась с этой женщиной, мне показалось, что она ненавидит его не меньше. Семья Дьюаров — одни из древнейших магических родов, так? — она огляделась вокруг стола, хотя, казалось, знала, что никто не осмелится её перебить. — Ходят слухи, что у них право наследования получают только те дети, кто женился на своей доминанте. Поэтому ни о каком браке по любви зачастую и речи не идёт.
— Это правда, — нехотя согласилась Кендрик, одёрнув рукава. — Не только они. У всех семей, соблюдающих чистоту стихий, такая политика сохраняется уже не одно столетие. Мистер Мор не даст соврать.
— Всё так, профессор, — кивнул Весперис.
— Значит они про нас всё-таки помнят, — шепнула Мара обоим.
— А я слышала, — осторожно начала Бримор. — Что если рождается ребёнок с другой стихией, то его и вовсе… как это сказать… выкидывают из гнезда.
— У Дьюаров это точно так, — снова подтвердил Мор. — Мой отец хорошо знаком с этой семьёй.
— Семьи, соблюдающие «чистоту стихий», всегда отличались… жесткими традициями, — заметила профессор Бримор, закатывая глаза. — У Дьюаров свои причуды, но скажите, разве Ардонисы лучше?
— Они даже с большим усердием вычищали из своего рода представителей иных стихий, — кивнула Кендрик. — Причём не просто игнорировали их существование, а старались делать это так, будто этих несчастных и вовсе не было. Бывали трагедии… Но каков итог их столь тщательно оберегаемой чистоты? Когда-то большой и величественный род теперь весь вымер. На сколько мне известно, Кай Ардонис остался последним.
Мара напряглась при упоминании этого имени и покосилась на Спэрроу. Дамиан казался почти расслабленным, сидя чуть привалившись на спинку стула и ковыряя вилкой остатки торта. Но Мара давно научилась различать моменты, когда его ленивое безразличие было всего лишь фасадом для чего-то более целенаправленного.
— Он ведь учился здесь, в Эльфеннау? — протянул он, как будто невзначай, глядя в бокал с соком, — Кай Ардонис.
