Мара не сопротивлялась. Она позволила себе поддаться его движению, положила голову к нему на колени и плотнее укуталась в плед.
Несколько минут она молчала, глядя на трепещущие в камине языки огня. Её пальцы всё ещё сжимали край пледа, но сердце начало биться чуть медленнее.
Дамиан тоже молчал, одна его рука мягко покоилась на краю подушки, едва касаясь её головы, другая — на её плече.
Наконец, она нарушила тишину:
— Ты был прав.
— В чём?
Мара чуть повернула голову, чтобы взглянуть на него снизу вверх. Её глаза были полны чего-то вроде благодарности, смешанной с угрюмой уязвимостью.
— Без тебя я бы не справилась. Там, в шахте… — Она замолчала ненадолго. — Без тебя я бы умерла. Моё тело так бы и осталось там, в паучьем гнезде.
— Этого не случилось, — сказал он твёрдо. — Ты не одна. Ты больше не должна быть одна.
Мара тихо кивнула и закрыла глаза. Сказать что-то ещё она не могла, да и не хотела. Её мысли начали рассеиваться. Ей было невероятно тяжело признатся в этом даже самой себе как спокойно и безопасно ей сейчас было рядом с ним.
Мара сидела в секретном классе, окружённая книгами, но смотрела только в одну. Книга Аэлларда лежала на её коленях, открытая на очередной странице, исписанной чётким, уверенным почерком.
Она провела пальцем по старому пергаменту, едва касаясь чернил.
Мара сжала губы и перевернула страницу.
Ещё одна страница.
Мара уже не помнила, сколько времени прошло. Глаза резало от усталости, слова сливались в сплошные линии, но она продолжала читать, продолжала искать. На кончиках пальцев — липкий пот. В груди копилось что-то тяжёлое, тягучее, почти удушающее.
Мара раздражённо захлопнула книгу.
Аэлларда не интересовали причины. Только результат.
Его не интересовало спасение. Только контроль.
И чем дольше она перечитывала его записи, тем сильнее в ней росло отвращение.
— Он ничего не объясняет, — пробормотала она вслух, откладывая книгу в сторону.
Дамиан, сидевший на пледе рядом, оторвался от своей работы и потянулся за чашкой чая, стоявшей на серебряном подносе на полу.
— Ты о чём?
Она подняла на него глаза.
— Он просто… даёт инструкции, — в её голосе сквозило разочарование. — Делай так. Используй это. Жертва необходима. Без размышлений, без объяснений.
— Разве тебе не нужны были конкретные инструкции? — приподнял бровь Дамиан.
— Нужны, — коротко ответила Мара. — Но не такие.
Она снова открыла книгу и провела пальцем по старым страницам, словно надеялась, что смысл откроется, если перечитывать снова и снова.
— Я надеялась, что здесь будет ответ, как помочь Весперису, — сказала она. — Если я его найду… если он здесь есть…
Она замолчала, а потом произнесла твёрдо, без колебаний:
— Я больше никуда не пойду.
Дамиан отставил чашку.
— Не пойдёшь?
— Ты был прав. К чёрту Башни. — Она мотнула головой. — Если в этой книге есть ответ, мне не нужно ничего больше.
Она отвернулась.
— Всё это… я не просила этого, — голос её был ровным, почти пустым. — Я не хотела быть эфирным заклинателем. Не хотела эту силу. Не хотела Башни.
Мара повертела книгу в руках и снова отбросила её.
— Я не хочу её, — добавила она тише. — Не такой ценой.
Дамиан молчал, но его взгляд был тяжелее слов. Он знал, что значит этот её тон, слишком спокойный, слишком выверенный. Она пыталась убедить себя так же сильно, как и его.
Дамиан не стал спорить. Он просто сидел рядом, задумчиво потирая пальцами виски, и молчал.
Мара ожидала возражений. Ожидала, что он снова попытается вразумить её, как делал это раньше. Что скажет, что она не сдаётся, что она всегда идёт до конца. Но он не сказал ничего. Дамиан не пытался её переубедить. Потому что видел, какой ценой ей достаётся это знание.
Мара украдкой подняла взгляд на Дамиана. Теперь она замечала то, что раньше не бросалось в глаза. Тени под его глазами. Как чуть чаще, чем обычно, он касался висков, словно пытался унять головную боль. Как стал задумчивее. Как замолкал там, где прежде шутил.
Ночь, когда они заснули вместе в общей комнате, свернувшись на диване, была единственной ночью, в которую им удалось по-настоящему выспаться после той вылазки.
Но стоило им вернуться к своим кроватям — и всё началось снова. Они оба опять тонули в темноте, полной мохнатых лап, капающих ядом жвал, чужой и собственной смерти, в которой они искупались.
— Ты плохо спишь, — тихо сказала Мара, наблюдая, как Дамиан аккуратно выводит сложные схемы в домашней работе по теории стихий.
Он не поднял головы.
— Ты тоже.
