На какое-то мгновение в комнате повисла оглушающая тишина. Дамиан застыл у письменного стола, его взгляд перебегал с Веспериса на Мару, в глазах светилось нечто, похожее на гордость.
Весперис медленно выдохнул. Его обычно прямой и гордый силуэт будто бы осел под тяжестью её слов. Его голова, как всегда, была повернута чуть вбок, в ту сторону, откуда шёл её голос. Но теперь он выглядел по-другому.
Впервые она видела его таким. Внутренние уголки его бровей поднялись, на лице застыло выражение смятения и чего-то почти детского, уязвимого. Его слепые глаза бегали из стороны в сторону, как будто искали точку опоры, но так и не находили её. Он быстро моргал, пытаясь удержать накатывающие эмоции.
Ей вдруг показалось, что её слова причинили ему боль. Глубокую, настоящую. Не меньшую, чем воспоминания о жестокости его родителей. Весперис вдруг оказался совершенно беззащитным перед её искренностью, и это его ранило. Его ледяная стена разбивалась осколками внутрь.
— Дамиан, — тихо сказал он. — Кажется, тебя теперь два.
Спэрроу хмыкнул.
— Ну, Весперис, если теперь у тебя два Дамиана, считай, ты официально самый везучий парень в Эльфеннау, — сказал он с лёгкой теплотой в голосе. — Не скажу, что мне приятно делить этот титул, но я рад, что у Мары хватило смелости сказать тебе то, что ты должен был услышать.
Мара почувствовала, как у неё слегка загорелись уши, и поспешила отвернуться, не желая выдать смущение.
— Кто-то ведь должен это делать, — пробормотала она, стараясь выглядеть беззаботно.
— Ты справилась лучше, чем я, — честно добавил Дамиан, чуть тише. — Иногда кажется, что ты единственная, кто может пробиться через его ледяную броню.
Весперис фыркнул, его плечи слегка расслабились.
— Не уверен, что два Дамиана — это хорошо, — проворчал он, но по его лицу гуляла тень улыбки.
Вернуться в гостиную после пережитого было… странно. Словно невидимая стена отделяла их от остальных студентов, разложивших карточные игры или обсуждавших уроки. Теперь они втроём делили секрет, который мог сломать их жизни. И дело было не только в жуткой лаборатории Кроина. За применение магии крови грозила тюрьма. Им обоим — и Весперису, который рассказал о своей семье, и Дамиану, который эту магию применил, пришлось довериться Маре и надеятся, что она никому не расскажет.
Дамиан, загруженный дневниками и записями, которые он вынес из лаборатории, выглядел так, словно возвращался из многодневного похода, а не из подземелья. Тёмные круги под глазами выдавали его усталость, но во взгляде светился энтузиазм — в его руках могли быть ключи к спасению. Весперис, напротив, казался ещё более закрытым, чем обычно, хотя его напряжение смягчалось каждым глубоким вдохом, как будто он пытался убедить себя, что они наконец-то в безопасности.
Мара, выпросив у работников кухни остатки пропущенного ими ужина, принесла в гостиную большую тарелку с тёплым хлебом и сыром, два кувшина яблочного сока и несколько кружек. В комнате было тепло, почти душно, несмотря на холодный ветер за окнами, и огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на стены.
Дамиан тщательно спрятал добычу под кроватью, и они устроились на одном из широких диванов перед камином в почти пустой гостиной, усевшись ближе, чем обычно, как будто это могло защитить их от тайн, которые они только что раскрыли. Никто не хотел начинать разговор. Было слишком много того, о чём нужно было подумать, и слишком много того, что нельзя было сказать.
Дамиан первым нарушил молчание, протянув руку к кувшину с соком.
— Ну что, поздравляю нас с первым совместным преступлением, — заявил он с кривоватой улыбкой, разливая напиток по кружкам.
— Если ты так и будешь трепаться, скоро нам всем придётся паковать вещи и готовиться к переезду в тюрьму, — проворчал Весперис, откидываясь на мягкую спинку дивана и прикладывая холодную чашку с соком ко лбу.
Мара, молча жуя кусок хлеба, смотрела то на одного, то на другого. Она знала, что Дамиан пытается снять напряжение, но в словах Веспериса была правда, которая только усиливала ощущение, что они сделали что-то, что не могли до конца осознать.
— Никто не узнает, — наконец сказала она. Её голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжималось от ужаса перед нависшими над ними последствиями. — Я обещаю.
Какое-то время они не разговаривали. Еда, треск пламени и привычная обстановка понемногу возвращали ощущение нормальности.
— Так значит… — тихо начал Весперис, первым нарушив молчание, — Эфирная магия?
Мара прикусила губу и посмотрела на Дамиана. Рассказывать ли Веспересу всё, что с ними случилось? Но после всего, что произошло сегодня, скрывать что-то от него казалось нечестным и неправильным.
Глубоко вздохнув, Мара и Дамиан ещё раз переглянулись. Постоянно оглядывалась по сторонам и проверяя, нет ли поблизости любопытных ушей, они рассказали всё: про Башню, про портал, про взрыв, про Аэлларда, про сны и даже про подозрения на счёт Кая Ардониса.
Весперис слушал внимательно, не перебивал и даже не смеялся над их теориями. Когда они закончили, он смог сказать лишь: