— Ну давай, — уговаривала Мара, снова натягивая поводья. — Нам нужно туда.
Единорог, казалось, вовсе не разделял её энтузиазма. Он мотнул головой сильнее, вырывая поводья из её рук, и даже сделал шаг назад, настороженно глядя на лес.
Мара нахмурилась.
— Ну пожалуйста! — взмолилась она, снова хватаясь за поводья и натягивая их изо всех сил.
Конь вздрогнул, топнул, но, видимо, решив, что спорить бесполезно, нехотя подчинился. Он шагнул в сторону леса, всё ещё недовольно фыркая, но послушно ступая по мягкому мху, который заменил здесь прежнюю тропу.
Каждый шаг единорога по густому подлеску отдавался в Маре напряжением. Ветки хлестали по её сапогам и краю куртки, цеплялись за волосы. Тишина вокруг становилась почти зловещей — лишь редкие крики птиц и шорох ветра нарушали её.
Но голые ветви деревьев, лишённые листвы, неожиданно упростили задачу. Вглядываясь в чащу изо всех сил, Мара заметила нечто, что выделялось на фоне серых стволов и возвышалось над кронами.
Она уверенно потянула поводья, направляя единорога туда. Тот по-прежнему время от времени останавливался и тревожно фыркал. Мара похлопывала его по шее, пытаясь успокоить, не отрывая взгляд от чего-то в глубин леса.
Башня.
Она сохранилась куда лучше, чем предыдущая, и была гораздо изящнее. Высокая, тонкая, словно тянущаяся в небо, и сложенная из светлого, почти белого камня, который казался почти неестественно гладким. Башня казалась невозможной: она словно не принадлежала этому миру, словно была частью сказки, вписанной в суровый и холодный лес.
Подъехав ближе, Мара спешилась, чувствуя, как её ноги слегка дрожат от возбуждения и долгой езды. Она крепко привязала коня к толстому стволу дерева, убедившись, что верёвка держится надёжно.
— Всё в порядке, — пробормотала она, поглаживая его по шее. — Жди здесь. Я скоро вернусь.
Как и раньше, Мара быстрым движением, опережая свои сомнения, приложила руку к двери.
Её пальцы ощутили лёгкую вибрацию, пробежавшую по коже, будто энергия, спрятанная в двери, пробуждалась от долгого сна. Голубоватый свет вспыхнул по контуру её ладони, и от этой точки начал распространяться по всей двери, как раскалённые прожилки. Символы, один за другим, начали вырисовываться на дереве, формируя сложные узоры. Они засияли, будто горели внутренним светом, холодным, но завораживающим.
Ещё секунда и дверь исчезла в молочно-белой дымке. Тот же самый светящийся туман, который она видела в первой Башне, клубился перед ней, колеблясь, как поверхность воды под лёгким ветром.
Глубоко вдохнув и вцепившись обеими руками в лямки своего рюкзака, Мара шагнула вперёд.
Пройдя через портал, Мара почувствовала, как мир вокруг изменился. Её шаги эхом отдавались в абсолютной тишине, пока она оглядывалась по сторонам. Комната, в которую она попала, оказалась небольшой, почти стерильно пустой. Стоило ей появится, как под потолком вспыхнуло крохотное солнце, залив комнату ярким светом. Белый мраморный пол отбрасывал слабые отблески магического свечения, а стены и потолок сливались в одно целое, создавая ощущение, что она находится внутри гигантской жемчужины. Единственным украшением был мягкий белый ковёр на полу с едва различимым перламутровым узором.
Мара обернулась, но портал, через который она вошла, исчез. Позади не осталось ничего, кроме той же холодной мраморной стены. Она тяжело вздохнула — назад пути не было
Она сделала пару осторожных шагов вперёд, стараясь не шуметь, будто боялась потревожить тишину. Комната казалась мёртвой, неподвижной. Никаких дверей, окон, подсказок, за которые можно зацепиться. Только она и эта режущая глаза белизна.
В помещении было тепло, словно волшебный свет под потолком не только светил, но и грел, как настоящее солнце. Мара вытерла вспотевшие ладони о штаны и отпустила магию, которая согревала её в пути по холодному ноябрьскому лесу.
Она остановилась у края ковра, не желая наступать на белый ворс не слишком чистыми ботинками, и покрутила головой. Ответ должен был быть где-то здесь. Возможно, прямо у неё под ногами.
Она присела, провела пальцами по мягкой ткани.
— Ну же… — прошептала она, как будто ковёр мог ответить.
Ковёр под её ладонью вдруг вспыхнул мягким, знакомым свечением. Свет был такой же, каким светились символы на двери, и каким светилась карта в Башне Оленя. Мара отпрянула назад. Свет становился всё ярче, концентрируясь в центре комнаты.
Прямо у неё на глазах из ниоткуда начала проявляться форма, будто из воздуха складываясь в материю. Её дыхание сбилось, когда она увидела перед собой рог единорога. Длинный, витой, почти прозрачный, как хрусталь, с переливами всех цветов радуги. Он выглядел одновременно хрупким, как стекло, и прочным, как алмаз.
Мара не сразу решилась прикоснуться к нему. Её рука дрогнула, когда она потянулась вперёд, но в конце концов пальцы сомкнулись вокруг гладкой поверхности. Рог был неожиданно тяжёлым, но странным образом тёплым на ощупь, как будто внутри него бурлила жизнь.