Она быстро пересекла двор, наслаждаясь тем, как тишина и спокойствие окутывают академию. В это раннее утро, казалось, весь мир принадлежит только ей. Длинные тени зданий Эльфеннау вытягивались под бледным светом, падающим с востока, а лёгкий ветерок шевелил замёрзшие ветви деревьев. Мара то и дело оглядывалась, настороженно прислушиваясь, но единственными звуками были её собственные шаги по мощёным дорожкам да редкий шелест ветра.
Мара добралась до конюшен, с трудом распахнув массивные деревянные двери, которые заскрипели на петлях. Её тут же встретил знакомый запах сена, древесной стружки и чего-то тёплого, живого. Внутри было тихо и только приглушённые звуки дыхания и редкие перестуки копыт напоминали о том, что стойла были заняты. Некоторые единороги дремали, стоя с опущенными головами, другие уютно свернулись на полу, поджав под себя ноги и уткнувшись носами в солому.
Мара огляделась, с интересом разглядывая величественных существ. Она видела, как другие студенты в выходные брали единорогов, чтобы съездить в ближайшие деревни или просто покататься в лесу, и, как ей казалось, это вполне допустимо. Да и было бы странно, если бы единороги, которые доставляли учеников из дома до академии и обратно всего несколько раз в год, всё остальное время просто скучали в стойлах. Она лишь надеялась, что никто не будет задавать лишних вопросов, если вдруг заметит её отсутствие.
Её взгляд упал на чёрного единорога с широкой белой полоской, проходившей по его носу. Он не спал, а внимательно наблюдал за ней большими, блестящими глазами.
— Привет, — тихо сказала Мара, подходя ближе и протягивая руку.
Единорог фыркнул, его уши слегка повернулись. Маре это показалось хорошим знаком. Она осторожно коснулась его мягкой, гладкой шерсти, которая была тёплой, даже горячей, несмотря на холодный воздух.
— Ты выглядишь дружелюбным, — прошептала она, поглаживая его шею. — Как насчёт небольшой прогулки?
Единорог снова фыркнул, будто соглашаясь.
Седлание оказалось задачей не из лёгких. Несколько лет назад бабушка Сейр отвозила её гостить на ферму к каким-то дальним родственникам, где ей поручали присматривать за лошадьми, но её навыки с тех пор успели подзабыться. Она с трудом подняла седло и неуклюже попыталась закрепить его на спине единорога. Он слегка пошевелился, недовольно мотнув головой, но терпеливо ждал, пока она закончила. Ремень упорно не хотел затягиваться, а стремена всё время казались не на месте.
— Ладно, Мара, ты справишься, — пробормотала она себе под нос, стягивая ремень изо всех сил.
Единорог слегка переступил с ноги на ногу, но не возражал. В конце концов ей удалось надеть седло так, чтобы оно держалось крепко. Она с усилием выдохнула и в последний раз проверила все ремни, опасаясь, что седло съедет вместе с ней.
Теперь оставалось забраться на него. Это оказалось ещё сложнее. Она поставила ногу в стремя и с первой попытки чуть не упала назад, но вовремя ухватилась за гриву. Единорог терпеливо стоял на месте, словно понимая, что всадница у него неопытная, но старается изо всех сил. Со второго раза Мара наконец устроилась в седле, пусть и неуклюже.
— Всё, готово, — шепнула она, проводя рукой по его шее. — Спасибо за терпение.
Единорог чуть повернул голову, словно хотел проверить, действительно ли она готова. Мара легонько ударила его пятками, и тот бодро шагнул вперёд. Его копыта мягко стучали по деревянному полу конюшни, а затем по каменным плитам двора. Утренний воздух закружил вокруг них тонкими струйками пара, вырывающегося из ноздрей единорога.
Они покинули территорию Эльфеннау, когда первые лучи солнца пробивались сквозь туман. Утренний лес дышал чем-то особенным. Единорог шёл бодро, почти с энтузиазмом, а Мара старалась не думать о том, что её могут хватиться.
С каждым шагом ей становилось легче дышать. Дорога уходила вперёд, петляя среди деревьев, укрытых инеем. Мара вытянула шею, вдыхая ледяной воздух, и почувствовала, как её всё больше охватывает странное чувство свободы.
Теперь она была наедине со своим планом, своими мыслями и своим стремлением докопаться до истины. Мара снова ударила пятками, на этот раз чуть сильнее, и её конь охотно перешёл на рысь.
Когда дорога, петлявшая между деревьев, вывела их так близко к метке Единорога на карте, как только могла, солнце уже поднялось над горизонтом, заливая лес мягким золотистым светом. Узкая тропинка, усыпанная опавшими листьями и инеем, кончилась, указывая на густую чащу, где деревья становились всё плотнее, а их ветви переплетались, заслоняя путь. Здесь уже не было ни троп, ни указателей, ни хоть каких-то ориентиров, которые могли бы подсказать ей, куда идти.
Мара прищурилась, вглядываясь в глубину деревьев. Где-то там должна быть башня. Она это знала. Или, по крайней мере, надеялась, что её интуиция снова поведёт её верным путём, как это было раньше.
Тяжело вздохнув, она натянула поводья, разворачивая единорога к лесу. Но единорог стоял неподвижно, настороженно осматривая густую чащу перед ними. Он фыркнул, качнул головой и топнул копытом, явно выражая своё недовольство.