- Ты знаешь, что Фокк Хадигор – вепс по крови, а по роду орлан? – спросила Циана, когда они сели за трапезу.
Анэка отхлебнула козьего молока из высокой крынки.
- Я не ведаю кто такие орланы.
Лекарь улыбнулась.
- Они живут далеко за брагинскими холмами, на дальних островах. Говорят они дальние родственники северных иллинов – хогдаров, ты разве не слыхала.
- Это ошибочные сведения! – сказал низкий мужской голос принадлежавший очевидно Майгору. – Я прошу меня простить, – поклонился он, – что я прервал вашу беседу и обед – и он еще раз поклонился.
Циана встала, и пригласила его кивком за обедню. Анэке почему-то это не понравилось. Мужчина перебивающий важный разговор, который его не касается. Разговор вот только не был важным, но однако же, он мог быть таким.
- Вы знаете орланов? – поинтересовалась Циана.
- Встречал – сухо ответил врачеватель. – Ваш приятель не орлан, поверьте мне.
- Отчего же? – не унималась лекарь.
- Был бы он орлан, мне бы не пришлось приезжать сюда, и сейчас ваш молодой человек лежал бы не на койке, а в гробу – и он улыбнулся, какой-то горькой улыбкой.
Видно он и правда знавал орланов. Анэка о них очень мало слышала, но одно было неоспоримо – Фокк орланом не был, и с чего бы это Циане так думать.
Майгора она рассматривала мельком, желая не привлечь внимание. Высокий, строгий вид этого вепса напомнил ей своего деда. Этакий крепыш без возраста, но с седыми волосами и коротенькой путарской бородкой, выбритой клином вниз. Держался он статно, руки у него были в мозолях, не врачевательские руки совсем, разве что в военном госпитале работал, да воинов зашивал чугунной иглой. Не веселая работа у лекарей в наше время, столько они всего видят.
Изредка во время трапезы Майгор поглядывал в сторону иллинке, и задерживал взгляд на ней. Это немного насторожило, хотя впрочем, после трёхольского похода было это не удивительно.
После обедни, Майгор и Циана удалились в палати, а подошедший Генрит попросил ее наколоть дров, возможно понадобится огонь.
Иллинка смекнула зачем огонь средь бела дня.
Другой помощник Цианы, Диар что-то усиленно толок к большой глиняной плошке, на Анэку почти не смотрел, лишь поглядывал на двор, не принесет ли еще кого нелегкая.
Диар был путаром, для него было огромной честью работать с Цианой, да и работал он старательно и ладно. Движения его были выверенные и тонкие, в отличии от жесткого Генрита. Диар совсем не выглядел как путар, не толст, не мешковат, наоборот стройный и подтянутый от излучал уверенность и отвагу. Его немного смуглое лицо всегда было серьезно, будто он был где-то не тут, а каких-то своих думах. Лишь шрам на правой щеке портил это смурное великолепие будущего врачевателя. Генрит напротив же, всегда улыбался, даже когда и улыбаться особо было нечему. У него была рыжая шевелюра ниспадающих волос перетянутых на высоком лбу серой тесьмой. Серый цвет говорил о смирении и подчинении, правда рукопожатие, которое ощутила Анэка при встрече было далеко не смиренным, и скорее всего эти руки не так давно сжимали меч и защищали невинных не хуже, чем сейчас их защищают... от смерти. У Генрита были всегда задорные глаза, даже когда он не улыбался, глаза будто бы делали это сами по себе. Ростом мать природа его тоже не обделила, был он на две головы выше Анэки и самую малость – Цианы. “Мужчина должен быть выше женщины, так гласили древние манускрипты, которые когда-то читала Анэка.”
Когда дрова были наколоты, Анэка предупредив Генрита, отправилась искупаться на реку. В это время года вода уже была студеная, но иллинке вдруг захотелось в нее окунуться, хотя бы разок.
Правда дойти до реки ей было не суждено, но пути туда она повстречала Фокка и еще одного совсем не доброго молодца.
- Смотри, Хайдад, это же та самая, которая увела у нас нашу добычу! – ткнул в бок друга Фокк.
Анэка обернулась на них.
- Людей теперь “добычей” называют, с каких пор? Его зовут Хайгосновец!
- Мы знаем как его зовут – отозвался полноватый Хайдад, и положил руку на меч.
Лицо Хайдада не представлялось знакомым иллинке, но его говор предполагал, что доброй эта встреча не будет, и возможно придется обнажить меч, чего не очень хотелось.
- Где он, нам с ним надо поговорить? – спросил Фокк.
- Боюсь, что сейчас он никому ничего не скажет.
- Почему это?
“Тугодум что ли? Не видел в каком состоянии мы его унесли.”
- Он смертельно ранен. Молитесь, что бы он не умер, иначе туго вам придется, ибо ранили вы лучника,а вы сами знаете, что это такое...
В эти времена лучники считались можно сказать самым важным звеном отряда, именно они встречали бой первыми, поэтому простое убийство лучника без повода, каралось повешением.
- Ну-ну, ты ведь ничего не знаешь! – попятился Хайдад, – Мы его вообще не трогали, хотели помочь, а он сам в драку полез.
Анэка покачала головой.
- Как же, и стрела в его ране не ваша?
Оба молодца побледнели.
- Какая еще стрела? – отозвался Фокк, – да мы с роду из лука стрелять не умеем, наше оружие – меч!
Фокк говорил так серьезно, что Анэка начала было сомневаться, что они вообще причастны ко всему этому.
