Какое-то время мужчина еще ворочался, пытаясь уснуть, потом плюнул и решил присоединиться к парню. Добрая старушка, приютившая их на ночь, давно спала в своей маленькой комнатке, и ей не мешала ни возня полуночника Дирана, ни разминка Марики. Наемник ей по-доброму завидовал. Это же надо, такой крепкий сон и в таком возрасте! А может, отшельница просто глуховата на оба уха и не слышит всего происходящего вокруг.
Парень сидел на лавке, перебирая в руках четки и глядя в никуда: по всей видимости, снова впал в транс. Как обычно на полу перед ним лежали его рисунки, разложенные полукругом. Их все Маркусу уже доводилось видеть, кроме одного, верхнего, на котором снова была изображена девушка, только уже другая и в другой ситуации. Она стояла, в отчаянье вскинув руки, и под ее ногами лежали люди. Судя по тому, как щедро Диран раскрасил их красным мелком — мертвые, жить с такой кровопотерей невозможно, это наемник знал точно. А в правом нижнем углу была корявая подпись: «Кэролайн Энн Мариктас».
— Кто это?
— Спроси у Марики, — совершенно безразличным ко всему голосом посоветовал парень, не переставая теребить четки.
Тонкая нитка не выдержала, и стеклянные бусины застучали по полу.
— А она знает?
— Да. Только это не имеет значения.
— Почему?
— Девушки уже нет, — пожал плечами Диран, слезая со скамейки и вслепую шаря рукой, изредка натыкаясь на бусины. — Я нарисовал то, что было в прошлом. Впервые.
— Слушай, что с тобой случилось? — не выдержал Маркус, наблюдая за тем, как парень ползает по полу. Совершенно не глядя ни на пол, ни вокруг себя — изредка он натыкался то на ножку стола, но на угол скамейки.
— В папке. Где-то сверху, второй или третий рисунок.
Наемник послушно принялся перебирать листы. Нужный нашелся почти сразу, и одного взгляда на него хватило, чтобы понять, с чего это парень так переживает. Конечно, нарисовать самого себя, утыканного все теми же колышками и щедро исчирканного красным, дело не особо приятное, особенно для провидца, который просто так не рисует.
— Ты уверен, что?..
— Да, они всегда сбываются, — вздохнул Диран и, бросив почти бесполезные поиски бусин, прислонился спиной к стене.
— Но ты же говорил, что это зависит от поступков человека, что будущее не стабильно или как там, — попытался подбодрить его мужчина, продолжая листать папку. На одном из них он остановился, пристально вглядываясь, и дрогнувшим голосом спросил, поворачивая рисунок к Дирану: — А с ним что случится?
— Не помню… — Парень нахмурился, вглядываясь в лицо на портрете. — Он находится на грани, пара лишних движений — и все. Здесь помощь нужна, но я не знаю, чья, к тому же его почти не видно. Маркус? Ты его знаешь?
— Да, — простонал Маркус, хватаясь за голову. Лист плавно спланировал на пол, дополнив и без того царивший там бедлам. — Знаю. Демоны, я подозревал что-то такое, еще давно, говорили же… Диран, ему не моя помощь нужна?
— Хочешь, я руны раскину? — предложил парень. — Только не сейчас, попозже… Но твоя помощь тоже нужна, прости.
— Твою мать. — Наемник сел на лавку и запустил пальцы в волосы.
Конечно, до нужного города добраться быстро он едва ли сможет, хотя если выехать прямо сейчас, то это займет меньше времени, недели полторы — четыре дня до Линты и пять до…Нет, это, конечно, прекрасно, но.
Он же, демоны дери, не проходимец, а наемник. Воин со своей честью и чувством долга, из-за которых не может оставить тех, кто его нанял. Это бесчестно. Неправильно. Недолжно. Особенно тогда, когда уже взял часть оплаты — причем немаленькую.
«Тварь я, — горько подумал Маркус. — Предатель, урод конченный. Друга продал за какие-то триста золотых».
Всю ночь Карстен просидел на полу в комнате Лирен, держа наготове пистолет и прислушиваясь к шумящим за окном деревьям. Ему постоянно казалось, что возле дома кто-то ходит, шурша галькой, которой были посыпаны дорожки во дворе. Пару раз он отчетливо слышал тяжелые шаги, но это уже, скорее всего, начиналась паранойя.
К утру капитан окончательно перестал адекватно воспринимать реальность, и чуть не накинулся на Лину, пришедшую их будить. По счастью, лекарь оказалась девушкой достаточно опытной и привычной к выходкам пациентов, поэтому отнеслась к произошедшему с профессиональной флегматичностью.
— Доброе утро, — улыбнулась Лина, расталкивая слегка заторможенную Лирен. — Как себя чувствуете? Вижу, моя настойка помогла? Здорово! Я-то боялась… Завтракать будете? Папа уже, правда, ушел, так что без него.
— Будем, — тоскливо откликнулся Карстен, с трудом поднимаясь на ноги. Ночью лекарь хорошо постаралась, измазав все, что можно было, какой-то мазью и зафиксировав руку тугой повязкой, и теперь боль почти не чувствовалась. Разве что это слегка сковывало движения, да и спина продолжала ныть — но это уже выше возможностей Лины. Выше чьих бы то ни было возможностей в принципе.
— Вот и чудненько, — сказала девушка, ловко расставляя тарелки на большом столе. — Надеюсь, вы не против творога? Сегодня же праздник Май Ше, полагается все из творога готовить…
