— А я и забыла, какой сегодня день, — грустно вздохнула Лирен, переплетая косу. — Даже как-то стыдно.
— Я думаю, это не страшно, — снова улыбнулась Лина. — Говорят, она милостива.
«Ничего себе, милостива, — мрачно усмехнулся Карстен, ковыряя лежащее в тарелке нечто, на вкус оказавшееся очень даже неплохим, что противоречило его виду. — Такая милость только в гроб загонять и способна».
— У нас к этому относились… не скажу, что строго, но с большим почтением, — серьезно сказала Лирен. — Поэтому мне кажется, что забывать о таких вещах если не страшно, то стыдно.
— Историю ты тоже знаешь? — поинтересовалась лекарь, с любопытством разглядывая девушку. — Расскажешь?
— Не думаю, что капитану это было бы интересно слушать, — покачала головой та.
— Капитан?..
— Пусть рассказывает, — махнул рукой Карстен, не выдержав умоляющего взгляда Лины.
А еще гордился тем, что никакая магия убеждения на него не действует — ни «соловьев», ни обычных магов… А с такими просьбами что делать? Не отказывать же, честное слово… Это давно уже поняла Джо, регулярно пользовавшаяся подобным крайне бесчестным приемом.
— Хорошо, если ты не против… Считается, что Май Ше когда-то служили у достаточно известного в то время дворянина, обитающего где-то неподалеку от столицы. Наделенная даром убеждать людей, успокаивать их и располагать к себе, она без особого труда находила общий язык со всеми деловыми партнерами хозяина, за что высоко ценилась в определенных кругах как незаменимый помощник в делах. Со временем излишне умная помощница начала раздражать конкурентов — она уговорила всех поставщиков, торговцев, капитанов торговых кораблей сотрудничать именно с тем дворянином. И с ней решили разобраться.
Май Ше не была воином, она не держала в руках оружия и не умела им пользоваться, поэтому перед нанятыми бандитам она предстала совершенно безоружная. Единственное, чем ей довелось обладать — это голос, но много ли от дара успокаивать тогда, когда тебя окружает толпа недружелюбных мужиков со вполне конкретными намереньями. И ее дар повернулся обратной стороной, позволяя обладательнице подчинять себе. Современные «соловьи» тоже так могут, но в сообществе это порицается и наказывается… Май Ше тогда поступила весьма великодушно, внушив им, что необходимо пойти сдаться страже, а не утопиться, например, в дворцовом пруду. Они пошли и сдались — только такое проявление дара не осталось незамеченным и очень напугало дворянина, по науськиванию конкурентов понявшего, что однажды подобное может и с ним случиться. Он и отдал помощницу в руки существовавшей тогда инквизиции, занимавшейся отловом особо опасных преступников и магов — людей с таким даром в те времена было не больше, чем сейчас провидцев. И… я не помню, как так получилось, но главный инквизитор великодушно предложил дворянину самолично расправиться с порождением зла.
Она бы и погибла, но там вмешался парень, облик которого принимал Варлейн, бог любви и семьи. Ему понравилась девушка, и он искренне не мог понять, почему ее так пытают — а охваченный яростью дворянин на его вопросы не отвечал, только послал очень далеко. Бога рассердило пренебрежительное отношение к нему и жестокое — к девушке, и забрал Варлейн ее к себе. Позже она стала его женой и покровительницей дипломатов, «соловьев», просто честных и честолюбивых людей, но обиды забыть не смогла и поклялась перед мужем, что любой, кто убьет ее жрицу или носительницу ее дара, будет проклят до тех пор, пока не искупит перед самой Май Ше своей вины. — Лирен замолчала, перевела дух и добавила: — Не знаю, насколько эта история правдива в целом, но с проклятием все так и есть. У «соловьев» есть фраза, которая как бы… обозначает того, кто повинен.
Карстен покосился на завороженную Лину — живой пример действия этого треклятого дара, — и негромко поинтересовался у рассказчицы:
— И что, эта система назначения наказания не дает сбоев?
— Увы, — развела руками девушка. — С фразой все просто, там подразумевается, что она в голове держит того человека, который ее… убивает. Но не всегда же можно успеть или вспомнить, и тогда она бьет по ближайшей мишени, а это не всегда убийца. Такое случается чаще, потому что… мне не кажется, что кто-то способен думать о том, как бы не испортить постороннему жизнь, когда у него отбирают собственную. Да и знаете… вчера я сама могла погибнуть, а об этом вспомнила только сейчас, рассказывая историю.
«Да, это я знаю, — недовольно подумал капитан, поднимаясь из-за стола. — Впрочем, рассказала ты это не зря, птичка. Теперь мне хотя бы понятно, как ты отпугнула тех разбойников — тоже переключилась на эту иную сторону? Чувствую, натворишь ты с этим еще бед, одно дело — поучительные сказочки о житии покровительниц, а другое — жизнь. Да и ты не богиня… Черт, не могла не использовать это свое убеждение, пока рассказываешь? И что нам теперь с Линой делать?»
