– Карлос Филипп. Он выжил, и примерно к двенадцати годам вполне выправился. Правда, всё равно больше любил читать и заниматься магией, но и в спортивных дисциплинах, вроде верховой езды, фехтования или плавания, был в числе первых. Правда, из-за слабого здоровья мать воспротивилась его обучению магии в университетах других стран, в Лютеции или в Монакуме. Карлос Филипп закончил курс здесь, в Севилье. Ему сосватали дочь ненаследного принца королевства Сведеборг принцессу Луизу, он отправился за ней морем.
– Дайте догадаюсь, – Лавиния прищурилась. – Корабль попал в шторм, и все погибли, так?
– Да.
– Почему нельзя было отправиться порталами? Отсюда до Стадсхольмена можно пройти за два перехода!
– Молодому человек хотелось подышать морским воздухом.
– Превосходно… Хорошо, давайте об остальных детях!
– Вторым ребёнком была дочь Мария Франциска, она родилась в конце пятьдесят шестого. Сейчас это мать Патрисия, настоятельница монастыря Великой Матери в Савойе. Следующим на свет появился Алехандро Мануэль, в пятьдесят восьмом. Именно он погиб при пожаре семь лет назад.
– И последний оставшийся побег этого древа – наш исчезнувший студент, – проговорила Лавиния, откладывая магическое перо. – Скажите, Наваррес, а усиленное наследование внешности и магических способностей в этой семье было принято?
– Конечно.
– Тогда опишите мне, что у них было с магией?
– Традиционно все в семье Перес де Сандоваль и Уэскар владели магией воды в той или иной направленности. Женщины чаще всего были целителями, мужчины сочетали воду с землёй или воздухом. Были и исключения, например Мария Франциска…
– Та сама, что ушла в монастырь?
– Да, она. Так вот, Мария Франциска оказалась некромантом, и из самых сильных. Это проявилось у неё в тринадцать лет, довольно поздно и… весьма зрелищно. Девочку кто-то обидел, она ответила мощным магическим всплеском, который поднял сельское кладбище – хорошо ещё, что дело было не в самой Севилье. Страшно подумать, что бы полезло из склепов здесь, где хоронят почти две тысячи лет! Родители потребовали, чтобы ей запечатали магию, королевский совет это запретил. Вы сами знаете, как редки некроманты…
– Неудивительно, на них столько лет охотились! – Лавиния сердито фыркнула.
– В общем, в день второго совершеннолетия девушка сама приняла решение: запечатывание магии и монастырь.
– Представляю себе, как на неё давили!
– Кто?
– Да те же родители!
Наваррес покачал головой так, что любому стало бы сразу ясно: он переполнен сомнениями. Само собой, коммандер не была бы собой, если бы не заметила этого.
– Поясните! – потребовала она.
– Видите ли, сеньора Редфилд, меня в то время в Севилье не было вообще-то…
– Не юлите, Наваррес, вам это не идёт!
– Ну, хорошо. Моя мать была статс-дамой двора герцогини, и она рассказывала… На неё вся история произвела сильнейшее впечатление, настолько, что она попросила отставки, уехала в поместье, чтобы заняться младшими детьми, и по сей день оттуда не выезжает. День второго совершеннолетия Марии Франциски отмечался очень пышно, во дворце был большой бал, и собрались гости со всей Спаньи. Королевский дом представлял младший брат его величества, принц Игнасио. Девушка была очень весела, охотно и с удовольствием танцевала, вполне благосклонно слушала комплименты и принимала подарки. После ужина бал продолжался, но Марии Франциски отчего-то не было видно. Она появилась через полчаса, попросила слова и… Главное, что сказано всё было во всеуслышание, и запретить ей что бы то ни было никто не мог.
Подполковник замолчал, глядя куда-то с пространство, словно там, перед его взором, был бальный зал, в котором дамы и кавалеры в вышедших из моды платьях со сладким ужасом слушали слова юной прелестной девушки.
– С кем она поговорила? – спросила Лавиния мрачно.
– С дядюшкой, с кем же ещё? – с горечью ответил Наваррес. – Его сиятельство граф Хаэн, как всегда, внёс свои поправки в чужую жизнь.
– И что, её родители продолжали принимать почтенного родственника в своём доме?
– Ну, может они и указали бы ему на дверь, только больше он не выбирался из своего поместья в графстве. Даже на похороны членов семьи не приехал.
– Очень интересная и драматическая история, – помолчав, сказала госпожа Редфилд. – А то, что разговор у Марии Франциски был именно с графом Хаэном, известно достоверно?
– Слуги шушукались, и матушкина камеристка ей донесла. От слуг ведь ничего скрыть нельзя…
– Понятно. Чай никто не подавал. Хорошо, Наваррес, последний вопрос, и я освобожу вас от своего присутствия. Смерть наследника, Карлоса, установлена достоверно?
– Магвестники возвращались.
– Манвестники через большую воду и на значительное расстояние могли и не долететь. Известны случаи.
– Что вас смущает, сеньора коммандер? Прошла проклятая прорва лет, почти четырнадцать, и ни об одном из тех, кто плыл на «Идальго», не было ни слуху ни духу.
– Десять минут назад вы, подполковник, сами мне сказали, что основной магией членов семьи является стихия воды. Как мог водник утонуть?
