– М-м-м… Дело в том, что мне удалось связаться с матерью Патрисией.
– Отшельница не чужда техномагических новинок? – удивилась Лавиния.
– Она не отшельница, – серьёзно ответил полковник. – Она мать-настоятельница крупного монастыря, там только монахинь около пятисот, плюс послушницы, трудницы и дамы, приехавшие помолиться. Огромное хозяйство, и находится оно под патронажем её величества. Кроме того, мать Патрисия, инкогнито, разумеется, периодически работает на наших с вами коллег. Некромантия-то у неё сохранилась…
«Значит, всё-таки магию ей не заблокировали! – подумала Лавиния. – Оч-чень интересно».
– Хорошо-хорошо, я поняла! – нетерпеливо перебила она Монтойю. – Когда и где?
– К ужину она будет у меня дома. И планирует у нас заночевать.
– Не во дворце? Хм, интересно. Хорошо, я буду через час примерно. Максимум – полтора.
Экран погас. Лавиния остановилась у парапета набережной, глядя на серо-зелёные воды Сены, но не видя их. Наконец она встряхнула головой, развернулась и быстрым шагом пошла к улице Риволи, чтобы как можно скорее добраться до центральной портальной станции Лютеции. На ходу снова достала коммуникатор и набрала номер. Когда на экране появилось лицо четырнадцатого герцога Медина, она спросила:
– Вы в монастыре, Сандоваль? Нам нужно поговорить. Через двадцать минут буду у вашей третьей арки.
В келье, отведённой герцогу, ничто не переменилось… «В монастырях сотнями лет ничего не меняется, а ты была здесь всего лишь вчера!» – сказала себе госпожа Редфилд. Прошлась по комнате, посмотрела в окно, повернулась к молодому человеку.
– Вы встречались с королём, Сандоваль?
Герцог поднял брови.
– С его величеством Фердинандом? Да, конечно. Родители брали меня с собой в Мадрид, когда ездили на заседания королевского совета или на официальные мероприятия. Конечно, я не посещал балов или собраний, но я играл с принцем, мы почти ровесники. И короля я видел. Потом, после пожара… Я приносил присягу, как правитель провинции. И пять раз участвовал в ежегодных собраниях большого совета.
– Почему пять, а не семь? Прошло ведь семь лет…
– Совет проводят в день весеннего равноденствия, так что тогда, в год пожара, на нём был отец. А два года назад совет отменили из-за болезни его величества. Ещё несколько раз он беседовал со мной о делах в Уэскаре.
– Понятно. И что вы о нём думаете?
– Госпожа коммандер, я приносил присягу его величеству, – ответил герцог деревянным голосом. – И не стану обсуждать его самого, его семью или его действия.
– Понятно, – повторила Лавиния. – Какие у вас отношения с сестрой?
– Практически никаких. Я не видел её давно, – он помолчал и добавил. – Она была в Севилье прошлым летом по монастырским делам. Были каникулы, я был в поместье, и Мария тоже туда приехала, хотела о чём-то со мной поговорить.
– И?
– Разговор… не получился. Мы сразу начали ссориться, и няня Стефа практически прогнала её. Я… очень об этом жалею, получается ведь, что мы остались вдвоём от всей семьи. Надо держаться вместе.
– Вы совершенно правы, Сандоваль, – Лавиния снова прошлась по келье. – Думаю, вам пора выбираться из вашего уединения. Предлагаю завтра встретиться в вашем дворце за обедом… Вы ведь приглашаете меня на обед?
– Безусловно, госпожа профессор!
– Вот и отлично. И мы с вами вместе поглядим, кто как отреагирует на ваше появление, и кто что скажет…
В гостиной было полутемно, горела лишь лампа над журнальным столиком. Наверное, из-за этого слабого освещения, а может – от усталости, но Лавинии показалось, что в комнате стоят у окна и тихо беседуют двое мужчин. Она прошла в комнату и поздоровалась. Один из стоящих обернулся, шагнул вперёд и оказался Монтойей – осунувшимся, серым каким-то, с тёмными кругами вокруг глаз.
– Добрый вечер, госпожа коммандер, – кивнул он. – Это хорошо, что вы пришли. Новости есть?
– Новости… пожалуй, что есть. Расскажу, но чуть попозже, надо ещё связаться с моими коллегами, которые отправились в Паломарес дель Медина.
– Понятно. Ну что же, разрешите представить вас друг другу. Коммандер Службы магбезопасности Союза королевств Лавиния Редфилд – настоятельница монастыря Великой Матери в Бельвиле мать Патрисия. Думаю, вы поговорите сами, а я вас оставлю. Ужин в восемь!
И он быстро вышел.
Тень отошла от окна и превратилась в женщину, которая казалась младшей сестрой самой Лавинии: худощавая, высокая, с резкими чертами лица и коротко остриженными волосами. Точно так же она была одета в тёмные плотные брюки, белую рубашку и невысокие мягкие сапожки… Госпожа Редфилд готова была бы поспорить на килограмм волшебного шоколада с фабрики семьи Медина против одной гнилой картофелины, что в отведённой этой женщине комнате висит точно такая же, как у неё, кожаная куртка. Была, конечно, между ними и разница. Во-первых, необыкновенная монахиня была в несколько раз моложе Лавинии. Во-вторых, они были в разной цветовой гамме: светлые, почти белые волосы и бледно-голубые ледяные глаза коммандера против чёрной шевелюры и глубоких тёмно-карих глаз матери Патрисии.
Лавиния протянула руку.
– Будем знакомы. Надеюсь на сотрудничество.
