– Достаточный, – Лавиния с некоторым усилием улыбнулась; вообще-то спросить постороннего мага о размере его пространственного кармана было столь же неприлично, как поинтересоваться фасоном белья.
Всё-таки некоторые правила вбиваются в нас накрепко! По той же причине госпожа Редфилд не стала спрашивать собеседницу о том, какой стихией та владеет. Да и ни к чему это, куда проще было перейти на магическое зрение и посмотреть ауру.
Аура оказалась… впечатляющей. Хотя бы потому, что преимущественным цветом её был тёмно-багровый и чёрный. «Магия крови и некромантия! Прелестно! Правда, судя по ширине рассеяния, резерв у неё небольшой, спасибо Единому, но… Но как отлично показал нам Жак Дюпон, иногда размер значения не имеет!».
– А где вы учились? – вежливо спросила она.
– Дома, – махнула рукой Мария Эсперанса. – Конечно, резерв у меня был достаточный, чтобы поступить хотя бы и здесь, в Севилье, но отец был против. Меня учил домашний маг. Правда, у нас не совпадали стихии, но в теории я ориентируюсь отлично.
– Да, действительно, жаль. И что же, пока жили в Рио вы практиковались? Может быть, там существуют какие-то специфические местные методы, заклинания или способы их построения?
– Ах, я не знаю, я почти не выходила в город! Мне было чем заняться и в роли жены военного атташе, вы же знаете, у Спаньи и Бразилии всегда были сложные отношения.
Беседа продолжалась в том же стиле обмена уколами ещё какое-то время, и утомила Лавинию страшно. Поэтому она позволила своей трубке потухнуть и встала.
– Кажется, нам пора перейти в столовую. Мне хотелось бы ещё познакомиться с другими гостями, если они будут.
– О да, я думаю, мой отец с большим интересом с вами побеседует, – вдовствующая графиня тоже встала и улыбнулась.
Улыбка, это несложное движение лицевых мышц, разительно изменило грубоватое, некрасивое и чем-то неприятное лицо. Лавиния не смогла бы сформулировать, что именно переменилось, но подумала, что вот с этой, улыбающейся женщиной она бы с удовольствием поболтала ещё. А с той, которую видела чуть раньше, не стала бы говорить без серьёзной необходимости. Она присмотрелась к Марии Эсперансе: возле её глаз появились морщинки-«лучики», брови чуть опустились… Когда-то она читала исследование, посвящённое мимике при выявлении обмана, так вот, там указывалось, что эти признаки являются показателем искренности.[17]
Общество, собравшееся за обеденным столом в герцогском дворце, продолжало напоминать госпоже Редфилд присказку, привезённую ею много лет назад из Царства Польского: «компания была невелика, но респектабельна: пан директор, пан аптекарь, пьяный золотарь, две курвы и я».
Герцог Медина, четырнадцатый этого титула, сидел, как и положено во главе стола. Одет он был… Ну, видимо, среди герцогов это считается домашней одеждой: белая куртка, расшитая серебряным позументом, узкие брюки, заправленные в сверкающие сапоги… «Кто ж ему чистил сапоги, – подумала Лавиния. – Алонсо-то в поместье?». Впрочем, эту мысль она отогнала и продолжила разглядывать обедающих. Сама она села по правую руку от хозяина, поскольку лакей отодвинул для неё именно этот стул. Мать Патрисия заняла место слева от брата. Рядом с ней расположился граф Хаэн, рядом с Лавинией – его дочь. Замыкал эту сторону стола секретарь герцога. Тёмных очков на Гонсалесе сегодня не было.
Застольная беседа поначалу живостью не отличалась. Хаэн попытался было поговорить о последней королевской охоте, но разговор этот был оборван герцогом.
– Боюсь, в последние годы мне некогда было охотиться, дорогой дядюшка, – обронил тот.
– Да, действительно, – охотно согласился Хаэн. – И что же твоё обучение, долго осталось?
– Мой студент прошёл основной курс, предусмотренный Академией Сорбонны для магов его стихии, – ответила Лавиния. – Думаю, дальнейшие занятия вполне могут проходить дистанционно.
– Неужели такое практикуется? – Хаэн поднял левую бровь.
– Почему же нет? Например, его светлость герцог Бедфордский дистанционно прошёл дополнительные занятия по некромантии у нашего профессора Думитреску, и весьма успешно. Несколько лет назад именно его решительные действия помогли… в одном сложном деле.
Краем глаза Лавиния заметила, как Мария Эсперанса оторвалась от тщательно расчленяемого на тарелке стручка фасоли; собственно, и упомянут был Бедфорд именно для неё.
– Я думала, что некромантия – это преимущественно практика, и практика такая… неприятная. На кладбищах и тому подобное, – протянула она.
Госпожа Редфилд отложила приборы, слегка повернулась к женщине и улыбнулась.
