Главные действующие лица скрылись, слуги унесли багаж гостей, водители вывели экипажи, и ворота закрылись. Тяжёлая цепь снялась с крючка и снова соединила створки, на сей раз не оставив между ними даже крохотной щёлки. Дежурный охранник подёргал за цепь, окинул взглядом двор, зевнул и ушёл в караулку.
– Ну что же, представление закончено, – Лавиния развеяла щит и потёрла кончик носа. – Обед назначен на два часа дня, так что у меня есть время поговорить с Мари и хорошенько подумать.
На сей раз голос мадам Лаво был серьёзным.
– Есть новости? – спросила Лавиния.
– Есть. Я поговорила с сеньорой Санчес. Её, знаешь ли, даже и трясти не пришлось, стоило чуть пожёстче спросить, и она расплакалась. У её мужа, который, собственно, нас и интересует, есть подружка, одна из горничных в поместье. Жена это прекрасно знает, но всё надеется, что Мигелито одумается и станет вести себя как приличный муж.
– Угу. Дыхание Единого на него снизойдёт… – Лавиния скривилась. – И что, ты нашла эту горничную?
– Взяла за хвост в последний момент, поскольку парочка уже собирала вещички. Девица прятала любовника в домике своей бабушки, та полуслепая и совершенно глухая, так что и слона бы приметила только тогда, когда на него наткнулась. Этих я уже встряхнула как следует… – тут Мари фыркнула, и Лавиния поняла, что та в бешенстве. – Можешь себе представить, этот недоумок попытался меня ударить!
– Надо полагать, ему не понравился результат?
– Само собой. Правда, выяснить, кто ему поручил обокрасть библиотеку, мне пока не удалось…
– Не удалось? Почему?
– Пока, – мадам Лаво подчеркнула это слово. –
Тут Лавиния припомнила методы вуду и вздохнула.
– Хорошо, дорогая, считай, что у тебя открытый лист на любые воздействия. В случае чего я отвечу…
– Неужели ты думаешь, что я стану делать что-то незаконное? – фыркнула Мари. – Всё будет в рамках. Прости, мне нужно подготовить кое-что, поэтому прощаемся до завтрашнего утра. Или… Если хочешь, могу вызвать тебя ночью, после ритуала.
– Нет, не надо. Я ещё не понимаю, как что сложится, но вполне возможно, мне придётся оккупировать ту самую уютную кроватку в герцогской гардеробной, и посмотреть, кто и зачем навестит спальню нашего Лонго. Да, не спросила, что там Жак?
– Жак – истинная драгоценность, – совершенно серьёзно ответила мадам Лаво. – И я рассчитываю использовать его методы точечных воздействий сегодня при ритуале. Поэтому сейчас молодой человек оторван от книг и их Хранителя и отправлен спать, – еле слышно хихикнув, королева вуду отключила коммуникатор.
В задумчивости Лавиния похлопала по карманам, ища трубку, а потом вспомнила, что Родригес настойчиво рекомендовал ей осмотреть курительную комнату.
– И в самом деле, отчего бы не расположиться с удобством? Решено, иду искать мягкие кресла и горящий камин!
В самом деле, Родригес советовал не зря: курительная герцогского дворца была оборудована по высшему классу: деревянные панели, кожаная мебель, приглушенный свет. Диваны и кресла были расставлены группами, на каждом из круглых столиков стояла пепельница и держатель для сигар, возле правой стены – хьюмидоры с сигарами и трубочными табаками. Высокие окна закрывали шторы глубокого синего цвета, и Лавиния потянула носом: ткань отлично впитывает запах дыма, и если комнату плохо убирали или недостаточно проветривали…
– Здесь всё сохранилось со времён его светлости Алехандро Хавьера, двенадцатого герцога, – прошелестел за её плечом дворецкий. – Он лично контролировал установку вентиляционной системы. Здесь размещены, помимо всего прочего, фиалы с элементалями воздуха, поэтому, сами понимаете…
– Надо полагать, всё это съедает прорву магической силы?
– Да, сеньора. Но во времена его светлости тринадцатого герцога оборудование подпитывал дворцовый маг, а в последние годы курительной не пользовались, сами понимаете.
– Понимаю. Ну что же, Родригес, я сяду вот здесь, возле камина, и подумаю. Напомните мне, когда пора будет перебираться в столовую.
– Да, сеньора. Желаете вина, бренди, келимаса?
– Воды, Родригес, простой воды!
Лавиния заглянула в хьюмидор с трубочными табаками, убедилась, что ничего для неё нового там нет, устроилась в кресле и раскурила трубку, глядя в огонь.
