– Не судите строго, она смущена, – пояснил Клоуфорд и повёл меня внутрь ратуши, а следующая за нами пара подарила толпе настоящий поцелуй, если судить по аплодисментам, свисту и восторженным крикам.
Граф скинул пальто, а помогая мне снять шубку, наклонился и шепнул:
– Не говорите, что до меня вас ни разу не целовали.
Я судорожно дёрнулась, не зная, куда деваться от охватившего меня жара, а голубоглазый хам рассмеялся, сильнее сжимая мою кисть.
– Что же… – Положив ладонь другой руки на мою талию, сразу же повёл меня в танце. – Должен заявить, что очень приятно быть первым.
Мы закружились среди других пар, а я, прищурившись, смотрела в глаза человека, который полностью испортил мне праздник. Мечтая отомстить за всё, что случилось по вине графа, ледяным тоном поинтересовалась:
– Вы всегда так в себе непробиваемо уверены, или сегодня у вас обострение? С чего вы решили, что это мой первый поцелуй? Потому что я смутилась? А разве девушка должна радоваться, что к ней на виду у всех пристаёт человек, которого она ненавидит?
Улыбка его растаяла, глаза сузились.
– Ненавидит?
«Что? Не нравится? Никто так не говорил до меня?» – порадовалась я.
– Удивлены? – приподняла брови и окинула зал быстрым взглядом в поисках маленького юркого зверька. – Подумайте сами! В первую же встречу вы предложили девушке уединиться…
– Вы сами бросились мне на шею, – с лёгким раздражением напомнил он. – Глазки мне строили.
– Я поскользнулась! – воскликнула я. – И это правда. Глазки вам строила Ирма, но вы решили, что понравились мне. Ошиблись девушкой, граф. Я предпочитаю скромных и достойных молодых людей, которые не считают себя центром мира!
– Вот значит как? – процедил он и остановился. Поклонившись, бросил, не глядя на меня: – Сожалею, что доставил вам столько неприятных минут. С наступающим праздником, мисс Рилесс.
Круто развернувшись на каблуках, он исчез в толпе любующихся танцами. Мне подумалось, что я немного переборщила с язвительностью и болезненно задела его гордость. Ведь на самом деле Клоуфорд ничего плохого мне не сделал. Да, он тоже много чего лишнего наговорил.
Но танцевал мужчина изумительно!
Вёл так легко и непринуждённо, предугадывая каждое моё движение, что я впервые не боялась наступить партнёру на ногу. Кажется, это был самый прекрасный танец в моей жизни…
Решив как-нибудь при случае поблагодарить Клоуфорда и извиниться за излишнюю резкость, я побежала на поиски непоседливого суриката.
– Сват, – шептала, заглядывая в каждый укромный уголок. – Сват, иди ко мне…
Но вдруг музыка смолкла, и пары остановились.
– А сейчас губернатор выберет лучшую ёлку среди тех, что вы привезли с собой на праздник!
Гости потекли живой рекой к небольшому возвышению, на котором сверкала золотистыми игрушками ароматная лесная красавица. А в её подножии стояли искусные поделки, среди которых и будет разыгран ежегодный ценный приз. Исполнение желания!
Я знала, что миссис Берч привезла вязаное деревце и искренне рассчитывала на победу, а значит, она с дочерью будет у возвышения. Мне же следовало держаться подальше. Но, опасливо обернувшись, я застыла на месте.
В ряду ёлочек, исполненных из бумаги, ткани, ниток и даже камней, неподвижно стоял мой сурикат! В пасти он держал позолоченную звёздочку, а в каждой лапке – по сверкающему шарику.
– О нет… – простонала я.
– Чей это зверёк? – в который раз спросил губернатор, и мне пришлось выйти из укрытия.
– Простите, мистер Марин, – стараясь избегать взбешённого взгляда Ирмы и расстроенного – её матери, повинилась я. – Это мой сурикат. Я не…
– Прекрасно! – перебил мужчина и, схватив мою руку, пожал её так крепко, что я ойкнула. – Ох, простите старика! Но это необыкновенно… Потрясающе! Необычно, свежо и… Естественно, вы победили!
– О-у, – только и смогла выговорить я.
Взгляд миссис Берч тоже стал колючим. Не удивлюсь, если опекунша решила, что я нарочно всё подстроила.
– Принесите зелье желаний! – приказал мистер Марин и, когда слуга протянул поднос, подхватил хрустальный бокал, в котором переливалась густая перламутровая жидкость. – Сделайте глоток, а затем расскажите нам о самом заветном желании!
Принимая бокал, я решила, что помогу Джойс и попрошу повышения для её мужа. Неизвестно, сработает ли совет мельника… Лучше сурикат в руках, чем осёл во дворе!
Пригубив тягучее и чрезмерно сладкое зелье с ароматом ванили, я выпалила:
– Хочу, чтобы граф Клоуфорд простил мою дерзость и подарил ещё один танец!
Осознав, что именно произнесла, прижала ладонь к губам, но слова уже вырвались, и ничего было не исправить. Гости перешёптывались и посмеивались, а Ирма медленно расчленяла меня взглядом…
Но не дочери опекунши я боялась, а очередного унижения перед мужчиной, которому заявила о своей лютой ненависти перед тем, как во всеуслышание попросила прощения. Я была готова провалиться под пол от стыда!
– Иа-а! – внезапно пронеслось по бальной зале. Приятный баритон продолжил: – И я выйду ль на крылечко…
