Впрочем, мерзкое чувство, что я распадаюсь на части, которое преследовало меня бесконечно долгую секунду, все-таки себя не оправдало. А вскоре откуда-то издалека, как из-под плотного слоя ваты, донеслись чьи-то недовольные голоса. Затем я почувствовала сильный запах гари. К собственному удивлению, ощутила на себе чье-то пристальное внимание, поспешно открыла глаза и… с досадой поняла, что очень зря не исчезла из этого мира несколькими минутами раньше.
Смотреть на себя со стороны оказалось на редкость неприятно: я выглядела так, словно меня сначала долго жевали, потом так же долго переваривали, а затем выплюнули за ненадобностью и еще земелькой присыпали сверху, чтобы не бросалась в глаза. Я, как никогда, казалась слабой, уязвимой и до отвращения беззащитной. Вся аж съежилась, свернулась калачиком на холодной земле и застыла, будто уже готовилась к похоронам. Одежда порвана, маска съехала набекрень, волосы неопрятными прядями вылезли наружу, напоминая грязную паклю. Кожа на веках серая, щедро припорошенная пылью, пальцы скрючены, а на спине безобразной кляксой расплылось кричаще яркое пятно «синьки», от количества которой вдруг захотелось перекреститься и сплюнуть через левое плечо.
Но тут уж плюй – не плюй: смотреть на трупы всегда не слишком приятно. Особенно если хорошо понимаешь, что лежащее на земле тело принадлежит… тебе самой.
Убедившись, что ошибки нет, я криво улыбнулась – вот уж о чем не мечтала, так это воочию увидеть, что случается с людьми после смерти. Отвратное зрелище, надо сказать. Хорошо, что лица не видно, а то ужасов я бы сегодня насмотрелась столько, что всю оставшуюся вечность промучилась жуткими кошмарами. Правильно я говорила: уходить надо было раньше. А теперь что? Стоять тут и до скончания веков любоваться на эту сомнительную красоту? Искать слабые проблески жизни в своих потускневших зрачках? С надеждой ждать, а не надумает ли вдруг грудная клетка хоть на миллиметр приподняться, намекая на слабенький вдох? Или носиться вокруг тела кругами, тщетно пытаясь запихнуть свою душу обратно?
Едва представив, как буду это делать, пыхтя, сопя и вполголоса ругаясь на отсутствие результатов, я фыркнула. Нет уж. Умерла так умерла. К тому же я сделала почти все, что хотела, а если и сожалею о чем-то, то лишь о том, что парней своих напоследок не обняла. И о том, что небесная и подземная канцелярии все еще не спешили ставить окончательную точку в этом затянувшемся приключении.
Что немного смущало, так это тускло светящиеся обрывки дейри над моей головой, которые откровенно не вписывались в общую картинку и заставляли сомневаться в правильности ранее сделанных выводов. Ведь если это – моя аура, то я должна быть жива. А если я жива, то почему моя душа летает отдельно от тела? Нет, конечно, есть всякие там сновидцы, экстрасенсы и все такое прочее, которые могли бы правдоподобно объяснить происходящее с точки зрения эзотерики. Но я-то к ним не имею никакого отношения, ни в чем подобном замечена не была и на ясновидящую не претендую. Впрочем, вполне возможно, какие-то редкие, агональные сокращения мое сердце до сих пор делает. Да и слабое дыхание, которого я не уловила, тоже в принципе может иметь место. Знаете, так иногда бывает, когда мозг уже умер, но тело по какой-то причине продолжает упорно цепляться за жизнь. Я таких бедняг по телеку видела – лежат себе в коме, на аппарате искусственной вентиляции, едят через зонд, ходят под себя, ничего не соображают и с вероятностью девяноста девять процентов соображать уже никогда не будут… про таких доктора говорят, что они – как растение. Потому что формально тело не погибло, однако бороться тут уже не за что.
Я, конечно, в этом деле не особенно смыслю, но ТАК жить не хочу. Мучиться самой и мучить других… нет. Не мое это. Да и смысла в такой жизни, откровенно говоря, не вижу. Зачем сковывать дух, который освободился от тела? Вернее, почти освободился и остается привязанным лишь одной слабой, крохотной, едва держащейся ниточкой, которая по иронии судьбы никак не желает обрываться?
Эх, жаль, что у меня не было возможности взглянуть на свою ауру раньше – тогда я бы точно знала, какой она должна быть. Но, судя по тому, что она осталась только возле самой макушки, и тому, какой слабой она стала, можно с уверенностью утверждать, что мое время почти истекло.
Вопрос в другом: если ЭТО и есть моя аура, которая истаивает буквально на глазах, то что за непонятное сияние окружает мое неподвижное тело? Ведь если верить братикам, моя дейри уже вернула себе белизну. Пусть не полностью… пусть какие-то пятна в ней все-таки остались… но все же. И именно ее-то я и вижу наверху. Но что тогда за золотистый кокон окутывает меня сверху? И почему какая-то его часть напрямую вливается в мою дейри, словно пытаясь ее… напитать?!
Я нахмурилась и подлетела ближе, силясь рассмотреть подробности.
Странно. Что за ерунда? Неужели кто-то успел сюда добраться и теперь пытается бороться за мою невеселую жизнь?
Но кто?
