Что удивительно, его высокопреосвященство выглядел на редкость спокойным. Как будто и не было тут начинающей потихоньку смердеть туши высшего демона. Не было разлитого в воздухе и неуклонно набирающего силу запаха смерти. Витающего над его головой пепла. Грязи нещадно распаханной земли. Моего остывающего трупа, наконец, лежащего в приличной луже фосфоресцирующей крови, или орудия убийства, которое лежало у него в ногах и буквально-таки вопило об отмщении.
А он стоял напротив и улыбался. Смотрел на бешено раздувающего ноздри Фаэса и все равно улыбался. Безмятежный. Благостный. Поразительно неуместный здесь, в дымящейся и беззвучно плачущей от боли Степи, в своем незапятнанном кровью одеянии и с неизменными четками в правой руке.
Щелк.
От тихого звука мерно перебираемых четок меня едва не передернуло.
Щелк.
Тьфу. Ну и мерзкий же звук. И ведь что-то уже было такое… в прошлом… что-то смутно знакомое, какая-то неприятная ассоциация… ах да, Рейдана. Очередное дежавю. Вот только не пойму, какое отношение дурная привычка ал-лоара Верола имеет к нынешней ситуации.
Щелк.
Господин ал-тар вопросительно приподнял одну бровь и с едва уловимой насмешкой посмотрел на внезапно побледневшего Фаэса. В то время как я, перехватив этот благостно-снисходительный взгляд, несильно вздрогнула и отступила еще на шажок. А потом сообразила посмотреть на дейри господина Георса повнимательнее, торопливо припомнила все, что знала о магии разума, еще раз покосилась на сломанное копье, с которого не успели сойти следы заклятия на дабараэ… после чего, наконец, сложила два и два и чуть не застонала с досады.
Твою мать…
– В чем дело, мой друг? – внезапно хмыкнул господин ал-тар, передвинув очередную костяшку на четках. – Тебе что-то осталось непонятным? Возможно, мне стоит пояснить свою позицию?
Фаэс тихо выдохнул и с ненавистью посмотрел:
– Нет. Теперь я все, наконец, понял.
– Хорошо, – мягко улыбнулся его высокопреосвященство. – Я рад, что твое умение делать правильные выводы из самых неправдоподобных фактов не отказало даже в столь необычной ситуации. Хотя, боюсь, ты немного опоздал: дело сделано, и теперь мне никто не помешает.
– Конечно. Ты же все предусмотрел, – внезапно взял себя в руки эрдал, после чего посмотрел на священника почти спокойно. – Ты распланировал на десятилетия вперед. Все учел. Обо всем подумал. А потом и осуществил, ловко воспользовавшись положением. Сначала с Невироном, потом с Валлионом… скажи, где ты научился так ловко скрывать дыры в своей дейри? И кто научил тебя ставить магические Печати?
Улыбка господина Георса стала откровенно насмешливой.
– А ты еще не понял?
Я с досадой опустила голову, не в силах смотреть на свой последний, самый большой и, вероятно, самый нелепый промах: ал-тар… первый жрец… высшее духовное лицо в церкви Во-Аллара… и вдруг – мой враг. Тот самый таинственный, скрытный и дьявольски изобретательный гений, который доставил нам столько неприятностей. Но… черт возьми! Это просто невероятно! Невозможно! Я бы даже сказала, что такого не бывает, если бы не видела своими собственными глазами! Да кто вообще мог предположить, что темный жрец и создатель Невирона, сильнейший некромант Во-Аллара… человек, столько времени пытавшийся подмять под себя половину этого мира… окажется скромным, улыбчивым и старательно держащимся в тени своего громкого титула священником?! Кто мог подумать, что настоящий источник наших проблем кроется буквально под боком?! И где?! В оплоте благочестия и веры! Среди ярых сторонников уничтожения нежити! Среди Карающих и иных фанатиков! Среди людей, которые по определению должны были…
Тьфу ты. Но он совершенно правильно сейчас так загадочно улыбается и наслаждается нашим общим недоумением: лучшего прикрытия для некроманта, наверное, просто не существует.
И почему за столько времени мне не пришло в голову поинтересоваться его возрастом? Почему я не додумалась хотя бы спросить, сколько времени он носит титул? Конечно, это выглядит абсурдным. Причем настолько, что мне до сих пор сложно поверить в происходящее, но ал-тар – вот он, стоит напротив и все так же снисходительно улыбается, насмешливо глядя на моего старого друга, как опытный интриган на едва оперившегося юнца, только-только начавшего постигать азы большой политики. А у его ног лежит, не требуя больше доказательств, окровавленное копье, которое не так давно торчало в моей груди.
Какая ирония, да?
