– Вы понятия не имеете, – кричал он, особенно если в компании были журналисты, – что там творилось!
При всей своей искренности Светислав иногда слегка преувеличивал, а на другой день, припоминая, о чем в тот вечер говорили другие собутыльники, особенно те, которыми уже интересовались
– А этот
В конце этого периода жизни, пережив две-три связи умеренной страсти и продолжительности, о которых и вспомнить-то было нечего, Светислав Петрониевич познакомился с разведенной адвокатессой Милесой, старше его на восемь лет, головастой брюнеткой с ярко выраженными усиками над верхней губой, которая весьма заинтересовалась молодым пенсионером-ипохондриком.
Бывшая партизанка, мать взрослого сына, обладательница малопривлекательной фигуры, которой все вокруг твердили, что она выглядит как никогда великолепно, потому как никто не верил, что она когда-то была молодой, прилежной, ловкой и нежной, Милеса в первые месяцы знакомства приходила в холостяцкую квартиру Светика скорее как домработница, а не как любовница. Эта женщина обладала способностью все приводить в порядок. То, что ее избраннику казалось неопределенным, запутанным и случайным, в ее глазах выглядело простым и ясным. Так что полтора года спустя эта необязательная и на первый взгляд нескладная связь завершилась регистрацией брака в соответствующей службе муниципалитета Старого Города. И под ее расчетливым, искусным и ненавязчивым руководством этот брак продлился долгие годы.
Невеста вступила в союз с уверенностью в том, что пенсия для ее молодого и способного мужа вовсе не вершина карьеры. И эта убежденность в течение нескольких лет была причиной многочисленных ссор, которые супруге приходилось ловко гасить. Если Светика будили часов в девять-десять утра, он принимался жаловаться на здоровье, бубнил, что поднимать его в такую рань просто негуманно; если ему напоминали про учебу, он начинал орать, что ему плевать на дипломы, что не желает, чтобы его экзаменовали эти реакционеры (время от времени Светислав заявлял, что половину его преподавателей следовало бы арестовать); если его без предварительного согласования приглашали на экзамен, он злился, так как, по его словам, стыдно являться перед профессурой вместе с их сынками, и вообще он, человек умный и образованный, не нуждается в подтверждающих этот факт документах. Тем не менее в один прекрасный день, будучи сорока четырех лет от роду, он вышел из здания на углу бульвара Революции и улицы Кидрича с дипломом Юридического факультета в руках.
В то время, когда людям было исключительно трудно найти работу, он, благодаря собственным бывшим связям в полиции, а также настойчивости Милесы, довольно быстро нашел место. В течение двух лет вникал в деловую жизнь и суровую чиновничью действительность в юридическом отделе крупного строительного треста «Труд». Полученный там опыт вернул ему частично утраченную было уверенность в себе, хотя в памяти от этого периода осталось только утомительное, тоскливое копание в бумажках, редактирование, подготовка и вечная перекройка многочисленных инструкций и должностных обязанностей.
Отработав положенное, он сдал экзамен, который многие, как до войны, все еще называли «адвокатским», и его приняли в знаменитую семейную, прекрасно функционирующую и политически весьма значимую адвокатскую контору Миоковича величиной с небольшую фабрику, расположившуюся в самом центре, на Симиной улице. Нечего и сомневаться в том, что это местечко для него подготовила надежная, умелая и дальновидная рука его супружницы Милесы, которая была в конторе третьим партнером.
