Третья весна полностью

Получив диплом, Светислав начал меняться, а в адвокатуре, робея поначалу, он становился все бодрее, подвижнее и увереннее. К нему вроде как вернулась молодость, правда, странным образом сохранившая некоторые особенности минувшего переходного периода. (Именно поэтому Радован, глава и первый партнер конторы, унаследованной им от покойного отца Милосава, был о нем не очень высокого мнения; помимо всего прочего, он считал, что Светислав начал слишком поздно для того, чтобы достичь высокого мастерства, присущего их уважаемой конторе.) Так, поначалу его вдруг могло утомить дело, которым он занимался, – в такие мгновения дорогая Милеса бросалась ему на помощь и доводила дело до конца – он частенько опаздывал, а иногда и просто не являлся на заседания суда, пропускал сроки подачи заявлений и апелляций; однако такие проколы становились все более редкими. Словом, в адвокатуре он стал демонстрировать поспешную, голодную, юношескую работоспособность, такую, которая украшала юного прапорщика УДБА четверть века тому назад, но теперь раздробившуюся на встречи, комитеты, палаты, визиты в тюрьмы, прокуратуры и суды, а не сосредоточенную на изучении дел в присутствии (как Радован называл свою контору). Он довольно быстро вжился в эту атмосферу, но при всем при том, в первую очередь благодаря поспешности и излишней доверчивости, частенько допускал серьезные ошибки.

Основанный еще до Первой мировой, адвокатский дом Миоковичей на Симиной улице между двумя войнами ориентировался на левых, а после Второй мировой социалист Милосав и коммунист Радосав, вплоть до прихода в контору Брайко – сына Радована, который считался его наследником, – заявили, что их учреждение – боевое и партизанское, так что другим обращаться к ним за помощью не стоит. Так что их связи с партийными комитетами и с политикой вообще были издавна традиционными.

Стало доброй традицией командировать представителя конторы в органы законодательной власти – Белграда, Сербии, да и всей Югославии. Устоявшиеся связи были весьма полезны для конторы, занимавшейся многочисленными делами в государственной и полугосударственной сфере; они в профессиональной среде зачастую становились причиной зависти, ревности, а иногда и неприкрытой ненависти.

Глава Дома Радован Миокович, крепкий шестидесятилетний хитрован среднего роста, под твердыми полковничьими шагами которого прогибались половицы и подрагивали оконные стекла, уверенно вел свою контору по узким и пыльным дорогам жизни, совсем как шофер многотонного грузовика. Его крупная круглая, абсолютно лысая голова думала быстро, и он моментально почувствовал профессиональную свежесть и былой скоевский задор Светислава Петрониевича.

Через год или два после явления нового человека в доме на Симиной улице в Белграде вспыхнул один из регулярно повторяющихся и всегда потаенных конфликтов между политикой и адвокатурой. Партийный комитет, как обычно, потребовал, чтобы президент Палаты адвокатов и несколько членов ее правления подали в отставку, то есть чтобы адвокатура освободила нужные должности. Однако изнеженные представители богатой и свободной профессии в очередной раз продемонстрировали отвагу, непослушание и твердолобость. Атакующие, как всегда, располагали газетами и тем, что в шутку называлось социалистическим общественным мнением; обороняющиеся, тоже как всегда, были уверены в своей правоте и поначалу казались сплоченными и решительными.

Целый месяц солидная контора на Симиной улице не вмешивалась в спор. Но потом крепкая шоферская рука Радована нежно, но решительно втолкнула Светика в схватку.

На первой же встрече широкой адвокатской общественности с партийным комитетом Петрониевич выступил с горячей, довольно-таки общей и, вследствие волнения, несколько путаной речью, похожей на его выступление перед капитаном Маричем там, в Чуприн. Но, несмотря на волнение и изреченные банальности, он сумел достаточно ясно выразиться:

– Некоторые наши коллеги, в первую очередь те, что начали профессиональную карьеру еще до войны, не понимают, в какую эпоху мы теперь живем и каковы ее требования, и потому полагают, что могут вести свои дела так, как в прежние времена.

Он ясно дал понять, на чьей стороне их партизанская контора и что, по их мнению, следует предпринять.

Вскорости комитет провел еще несколько подобных собраний, на которых Петрониевичу также давали слово. (Каждый раз газеты упоминали его имя и кратко цитировали отдельные положения речи.) Вскоре Адвокатская палата потерпела поражение, а Светик стал членом нового правления. Радован же, как обычно, сумел извлечь из этого пользу для фирмы, а презрение и негодование коллег сумел переключить на личность его неопытного и не слишком молодого коллеги, заработав тем самым лишние очки.